ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАРКА

 Введение

Общие представления

Приступая к такой книге, как Евангелие от Марка, необходимо иметь некоторые общие представления об этом произведении и его авторе, которые определят характер нашего истолкования. Некоторые из этих представлений можно считать очевидными; другие -- только предположительными; все они по меньшей мере возможны. Некото­рые будут взяты непосредственно из вы­сказываний первых христиан об этой кни­ге, тогда как другие будут почерпнуты из материала, имеющегося в самой книге. Если свидетельства ранней Церкви и сви­детельство книги согласуются, то мы можем быть совершенно уверенны, что представ­ления верны.

Думается, что изложенные ниже сооб­ражения будут весьма полезны и помогут применить послание Марка к условиям на­шего времени. Для этого мы и читаем его Евангелие. Нам интересно не только то, когда, где, для кого и кем оно было напи­сано. Мы хотим узнать, что нам сегодня го­ворит Бог через это Евангелие. Если мы сможем понять историческую ситуацию, в которой жил Марк, и увидим, что во мно­гих отношениях она похожа на современ­ную ситуацию, то нам будет легче приме­нить его послание к себе.

В главе «Читая Евангелия» освещены многие важные вопросы. В частности, там рассказано, на каком основании мы верим евангелистам, поэтому нет необходимости подробно на этом останавливаться. Тем не менее полезно кратко повторить некоторые из основных принципов: это поможет нам лучше понять Евангелие.

Первое Евангелие

Вероятно, Евангелие от Марка было пер­вым из четырех Евангелий и, может быть, первым подлинным Евангелием из всех когда-либо написанных. Таким образом, Марка можно считать создателем литера­турной формы, которую мы называем Еван­гелием; до него ничего подобного в древнем мире не существовало. Представляется ве­роятным, что все остальные евангелисты знали Евангелие от Марка, а Матфей и Лука использовали его при создании своих Евангелий (разумеется, он и также добавля­ли материал из других источников). Несо­мненно, «Благую весть» проповедовали устно за дол го то то го, как она была записа­на. Поэтому, вероятно, существовало мно­жество небольших собраний изречений и деяний Иисуса, составленных до того, как было написано Евангелие от Марка. На­пример, могла существовать запись о по­следней неделе жизни Иисуса, включа­ющая рассказ о распятии, поскольку это было очень важно. По-видимому, Еванге­лие от Марка было первой попыткой объ­единения множества таких рассказов об Иисусе, и этим можно объяснить, почему некоторые считают его «сделанным на ско­рую руку». Однако другие отмечают искус­ную организацию материала автором и объясняют кажущуюся «грубость» тем, что Марк воспроизвел большое количество ран­них материалов без серьезных изменений.

Время создания

Вероятно, Евангелие от Марка было созда­но между 60 и 70 гг., т. е. всего через трид­цать лет после смерти Христа. Скорее все­го, Марк написал его вскоре после смерти Павла и Петра (что, как мы думаем, имело место примерно в 64 г.) и до разрушения Иерусалима римскими войсками в 70 г. Хотя, если Евангелие было закончено позднее, ничего существенно не меняется: дата до 70 г. прекрасно согласуется с тем, что говорили о нем первые христиане, и с тем, что говорит само Евангелие. Например, в Мк. 13 Иисус предсказывает падение Иерусалима, но в тексте Евангелия нет ни­каких намеков на то, что во времена Мар­ка это пророчество исполнилось.

Автор

Вероятно, эта книга была написана Иоанном Марком, имя которого несколько раз упоми­нается в Новом Завете (напр.: Деян. 12:12). Нам приходится говорить«вероятно», ибо, как и во многих других случаях, мы не мо­жем знать этого точно. Хотя в самом Еван­гелии нигде не сказано, что оно написано Марком (заголовок книги не является час­тью Евангелия), первые христиане не со­мневались в его авторстве. Иоанн Марк не был такой известной личностью, как Па­вел или Петр, поэтому никаких веских при­чин приписывать ему авторство не было, если бы в действительности он не писал этого Евангелия. В разное время он был младшим соработником Павла, Варнавы (своего родственника; Кол. 4:10) и Петра. Связь с последним, пожалуй, наиболее важна. По-видимому, Иоанн Марк жил в Иерусалиме, где мог знать многих после­дователей Иисуса (хотя в то время он был еще слишком молод, чтобы самому стать Его учеником). Если члены иерусалимской церкви собирались в доме его матери (см.: Деян. 12:12), то, возможно, там состоялась Вечеря Господня. Но и без учета этих обсто­ятельств Марк был очень важным свидете­лем слов и поступков Иисуса, особенно в течение последней недели Его жизни.

Влияние Петра

Согласно мнению ранней Церкви, Марк получил многие сведения от Петра, по­скольку сам не был учеником Иисуса при жизни Спасителя. Мы не можем доказать это предположение, но точно знаем, что последние годы жизни Марк и Петр про­вели в Риме вместе (1 Пет. 5:13). Кроме того, нам известно, что перед смертью Петр со­бирался записать свои воспоминания о Христе (2 Пет. 1:15). Многие отцы Церкви полагали, что Евангелие от Марка и было записью этих воспоминаний. Действитель­но, некоторые подробности этого Евангелия (например, описание событий, при которых присутствовали только Петр, Иаков и Иоанн) можно объяснить тем, что они являют собой воспоминания Петра. Кроме того, это Евангелие представляет Петра в весьма невыгодном свете, подчеркивая все его сла­бости и ошибки. Учитывая, что позднее Петр стал в Риме важной фигурой, трудно объяс­нить, как все это могло попасть в Еванге­лие, если бы на этом не настоял сам Петр.

Место создания

Если рассказы Петра послужили источни­ком этого Евангелия, то очень вероятно, что оно было написано в Риме, где в 64 г. Петр был предан мученической смерти. В боль­шинстве раннехристианских источников местом его создания считается Рим (или, по крайней мере, Италия), и лишь в некото­рых — Александрия. Рим был огромным, беспорядочно растущим городом, его насе­ление составляло несколько миллионов че­ловек. Все хорошо известные нам пробле­мы - - трущобы, загрязнение окружающей среды, коммуникации - - существовали и там. Атмосфера, в которой жил Марк, во многом напоминает современную: это де­лает его книгу еще более актуальной.

Цели Евангелия

Создавая свое Евангелие, Марк, очевидно, ставил перед собой несколько задач.

1. Сделать Благую весть доступной для язычников. Рим был языческим городом, хотя, конечно, там проживало немало иуде­ев, занимавшихся торговлей и предприни­мательством. Исходя из послания Павла к римским христианам, можно сделать вы­вод, что местную церковь составляли как язычники, так и иудеи, и между ними, ве­роятно, иногда возникали трения. Еванге­лие, созданное в такой «смешанной» церк­ви и предназначенное для такой аудитории, должно было тщательно разъяснять еврей­ские слова и обычаи, чтобы их смысл был понятен читателям-неевреям. Евангелие от Марка служит именно этой цели и являет­ся в этом смысле Евангелием для неевре­ев, язычников, «чуждых закону». По той же причине Марк ссылается на Ветхий Завет гораздо реже, чем Матфей. Христиане из язычников, к которым обращался Марк, не могли знать Ветхий Завет так же хорошо, как христиане еврейского происхождения, да и не были в этом заинтересованы.

По-видимому, Марк писал с миссио­нерской целью -- донести Благую весть до непосвященного, нсеврсйского мира. Разу­меется, он преследовал и учительскую цель (все Евангелия были отчасти написаны для того, чтобы побольше рассказать об Иису­се христианам, которые уже уверовали в Него; см.: Л к. 1:4). Тем не менее, если мы примем во внимание миссионерскую на­правленность Евангелия от Марка, это поможет многое объяснить (например, по­зволит понять, почему Марк избегает пользоваться «сокровенным» языком). Это объясняет, почему он опускает многие до­стоверные и важные подробности, стре­мясь заострить внимание на том, что счи­тает самым необходимым для своих чита­телей. У Марка можно многому поучиться и в наши дни. Его умение становиться «на одну доску» с людьми, до которых он пы­тался достучаться, покажется тем более знаменательным, если мы вспомним, что он был таким же иудеем, как и Матфей. Не сопровождая ли Павла в миссионер­ской поездке он научился уподобляться «чуждым закона», чтобы приобрести их для Христа (1 Кор. 9:20)? Современные хрис­тиане тоже должны усвоить этот урок: язык «посвященных» только смущает «непосвя­щенных».

2. Воодушевить тех, кто сталкивается с преследованием. Являясь столицей империи и находясь под непосредственным присмот­ром центральной власти, Рим был таким местом, где вероятность гонений была наи­большей. Как из Нового Завета (Деян. 18:2), так и из римской истории мы знаем, что иудеи подвергались в Риме гонениям еще до того, как началось преследование хри­стиан. Кроме того, римские авторы сооб­щают о жестоком преследовании христи­ан при императоре Нероне в 64 г. н. э. Мно­жество христиан, в том числе, вероятно, Павел и Петр, погибли тогда за свою веру. Евангелие от Марка, предположительно созданное в Риме, было нацелено на под­готовку христиан (будь то в Риме или в дру­гих местах) к будущим преследованиям. Оно выполняет эту задачу, рассказывая о страданиях Христа и о том, что Он пред­сказал подобные страдания Своим после­дователям. Другими словами, это Еванге­лие был о написано для того, чтобы поддер­жать церковь меньшинства во враждебном окружении, и поэтому оно убеждает и во­одушевляет многих в наши дни.

  1. Защитить веру от нападок. Марка можно назвать апологетом христианской веры. Как и Лука в Деяниях святых Апос­толов, он стремился показать, что христиа­не были не бунтовщиками, а добропорядоч­ными гражданами Римской империи, в чем легко мог убедиться любой беспристраст­ный римский чиновник, равно как и обыч­ные люди, не ослепленные предубеждени­ями. Марк ясно показывает, что обвинения Христа в том, что Он восстал против Рима, были сфабрикованы и абсолютно не соот­ветствовали действительности. Марк хочет объяснить истинную природу христианства и оградить его от кривотолков, которые мо­гут препятствовать проповедованию Еван­гелия. Эта важная задача стоит перед Цер­koвью и в наши дни, причем не только в тех регионах, где существуют другие религии (и где христианам порой угрожает опас­ность со стороны фанатически настроен­ных религиозных лидеров), но и в так на­зываемых «христианских» странах, где про­цветает атеистическое невежество и равно­душие.
  2. Объяснить истинный смысл креста. Марк старается исключить возможность неверного толкования не только политичес­кого, но и религиозного смысла описывае­мых событий, что является гораздо более серьезным препятствием на пути пропове­дования Евангелия — его важнейшей зада­чи. Он показывает, что смерть Иисуса была не трагической случайностью, а частью Божьего замысла, и что Иисус не только знал, но и говорил об этом Своим ученикам. Правда, Марк не скрывает, что ученики не понимали этих слов вплоть до смерти и вос­кресения Иисуса, но это уже другой вопрос. В отличие от Павла, Марк не дает подроб­ного объяснения — за исключением одно­го-двух мест, — почему Иисус должен был умереть. Тем не менее Марк уверен, что распятие входило в предвечный Божий за­мысел спасения, хотя и не ссылается на Ветхий Завет так часто, как другие еванге­листы, чтобы доказать это. План утвержде­ния Царства Божьего на земле, включав­ший смерть Мессии, Его избранника, был таинствен и непостижим, и никто, кроме Иисуса, сначала его не понимал. По-види­мому, в этом состоит смысл выражения «тайны Царствия Божия» в Мк. 4:11. Даже те, кто восхищался Иисусом как чудотвор­цем или знал Его как пророка, не могли это­го понять. То, что Бог решил ввести нас в Свое Царство посредством позорной смер­ти Своего возлюбленного Раба, было кам­нем преткновения для многих иудеев и язычников, слушавших проповедь первых христиан. Для некоторых это до сих пор ос­тается проблемой. Мусульмане, например, крайне озадачены тем, что Бог позволил такому прекрасному человеку и пророку умереть столь страшной смертью.

В своем Евангелии Марк подчеркива­ет, что Иисус был не просто хорошим чело­веком или даже пророком: Он был Сыном Божьим. Марк подтверждает это не расска­зом о непорочном зачатии (который он на­верняка знал), а свидетельством о том, что Бог объявил Иисуса Своим Сыном при кре­щении и преображении.

Иисус никогда не говорил прямо, что Он — Сын Божий или Мессия, Он не за­являл об этом публично вплоть до того, как предстал перед первосвященником. Молча­ние Иисуса — это то, что мы подразумева­ем под «мессианской тайной»: Он ждал, пока Бог откроет ее остальным. Например, Петр признал в Иисусе Мессию, но пред­ставление о страдающем Мессии все же было ему недоступно (Мк. 8:29). Иисус при­нимал этот титул, если только это не было свидетельством из уст бесов.

Нежелание Иисуса открыться отчасти объяснялось тем, что Он не хотел просла­виться как обычный чудотворец. Возмож­но, это должно предостеречь нас, живущих во времена религиозного возрождения, ко­торому мы так радуемся, о том, что подоб­ные времена таят опасность. Скорее, Иисус видел Свою задачу в том, чтобы донести Благую весть о Боге и Его Царстве, и по­этому просил исцеленных не рассказывать о своем исцелении. По той же причине Он бежал от толпы, когда Его служение грози­ло превратиться в обычную «кампанию ис­целения».

Тайна раскрылась на кресте. Слова рим­ского сотника (15:39) были для Марка нео-провержимым свидетельством того, что Иисус — Сын Божий, что бы ни подразу­мевал в тот момент сам римлянин. Следу­ющим доказательством был пустой гроб и весть ангела в день воскресения: Сын Божий победил смерть, и Его сущность боль­ше не нуждается в сокрытии.

Неожиданное завершение Евангелия

Одна из особенностей Евангелия от Марка состоит в том, что оно обрывается внезапно и не содержит подробного рассказа обо всех явлениях Иисуса Своим ученикам после воскресения. Другие Евангелия дают гораз­до более полную картину явлений воскрес­шего Иисуса. Развернутый эпилог Еванге­лия от Марка (в NIV напечатан отдельно) в древнейших рукописях отсутствует и, ско­рее всего, был написан не Марком, а до­бавлен первыми христианами для придания книге «законченного вида». Одни считают, что написанное Марком заключение утра­чено, другие полагают, что Марк принял мученическую смерть, прежде чем успел закончить свою книгу, но это маловероят­но. Похоже, что такой финал соответство­вал замыслу Марка. Это не означает, как считают некоторые, что он решил оставить проблему воскресения открытой. Просто во времена Марка о воскресении могли устно свидетельствовать тс, кто присутствовал при этом событии. Такие свидетельства были более убедительными и волнующими (и напоминали выход актера на сцену по­сле спектакля).

Апостолы были первыми и главными свидетелями воскресения (Дсян. 10:41). По-видимому, остальные Евангелия были на­писаны после смерти апостолов и потому должны были содержать подробный рассказ о явлениях Иисуса после воскресения. Ве­роятно, по той же причине учение Иисуса изложено у Марка не так полно, как в дру­гих Евангелиях. Он надеялся, что это уче­ние будет передаваться устно, что и проис­ходит до сих пор во всех концах света.

Композиция Евангелия

Евангелие от Марка — это не просто собра­ние не связанных между собой записей о речениях и деяниях Иисуса, не имеющее определенного плана. Если вы прочитаете его от начала до конца в один присест, то поймете это. Евангелие имеет четкий план, и комментарий показывает, как связаны между собой различные части. В первой части Иисус активно проповедует и совер­шает множество чудес. Во второй части Он сознательно Себя ограничивает и учит Сво­их последователей. Заключительная (третья часть книги) изображает последнюю неде­лю в Иерусалиме, в том числе суд над Иису­сом, Его смерть и воскресение.

Учение Иисуса сосредоточено главным образом на Царстве Божьем и несомненно тесно связано с Его учением о Самом Себе. Это проясняется постепенно, пока мы не замечаем, что Иисус молчаливо принял ти­тул «Царя Иудейского» от Понтия Пилата. Поэтому в комментарии к Евангелию от Марка иногда используется суждение задним числом, позволяющее представить Иисуса как Царя, утверждающего Царство Бога-Отца. Это единственный путь истол­кования разворачивающейся перед нами истории.

Несомненно, последние семь дней жизни Иисуса представлялись Марку са­мыми важными. В некотором смысле, все предшествующие события можно рассмат­ривать как приготовление к ним. Это го­ворит о том, что богословие Марка - - это богословие креста. Марк жил и писал пос­ле Пятидесятницы и, разумеется, знал о Святом Духе и испытывал Его воздействие на себе, но в своем Евангелии он мало го­ворит о Духе, а если и говорит, то лишь в связи с Иисусом. Причина в том, что он рассказываете периоде, предшествующем Пятидесятнице, когда ученики встреча­лись с Духом только в лице Иисуса. Марк хорошо знал, что Иисус намеревался на­делить Духом всех верующих, и потому поместил известные слова Иоанна Крес­тителя в начале своей книги (1:8). Делая средоточием своей веры Пятидесятницу, а не Голгофу, и не отделяя Святого Духа от Иисуса, Марк не ошибается. Это опас­ность, с которой мы можем столкнуться сегодня в упоении повторного открытия Святого Духа и Его даров. Нам следует по­мнить, что дело Святого Духа — свидетель­ствовать о Христе.

Имея в виду вышесказанное, мы пой­мем логику построения Евангелия, хотя, конечно, мы не должны пытаться обнаружить полное соответствие некоему умозри­тельному образцу. Действительно, если Евангелие было задумано как миссионер­ская книга и учебное руководство для хри­стиан языческого мира, то, возможно, Марк создавал его постепенно в течение какого-то периода. Не исключена вероятность, что до появления окончательного варианта, ко­торым мы сегодня располагаем, существо­вало несколько более ранних вариантов. Такую ситуацию ученые называют «измен­чивой». Кроме того, не следует думать, что Евангелие от Марка было издано в совре­менном смысле этого слова. Вероятно, сна­чала это Евангелие или его более ранние варианты существовали в единственном экземпляре. Затем Евангелие переписыва­лось от руки, и эти списки рассылались нуждающимся в них церквам. Таким обра­зом, происходило постепенное распростра­нение Евангелия. Думается, именно так Матфей и Лука (а может быть даже Иоанн) получили возможность познакомиться с Евангелием от Марка и позднее использо­вать его при создании своих Евангелий. Заказать экземпляр Евангелия для соб­ственных нужд могли позволить себе толь­ко богатые христиане, хотя в последнее вре­мя христиане Китая доказали, что даже про­стые люди в состоянии переписать для себя Писание в условиях дефицита печатных изданий.

Как сказано выше, мы условно разде­лили Евангелие на три части, а именно: гл. 1—8, гл. 9,10 и гл. 11-16. Однако следу­ет помнить, что Марк не разбивал текст на главы и стихи, а просто писал подряд, и прочитать Евангелие таким образом ино­гда полезно.

Дополнительная литература

English D. The Message of Mark, BST (IVP,

1992). Cole R. A. Mark, TNTC (IVP/UK/Eerdmans,

1989). Lane W. L. The Gospel according to Mark,

NICNT(Eerdmans, 1974). Hooker M. D. The Gospel according to St Mark,

BNTC (A. and C. Black, 1991).

Новый Библейский комментарий

Содержание

1:1 - - 8:26       Возвещение Царства Божьего

1:1-20            Основы Царства Божьего

1:21 --3:35    Знамения Царства Божьего

4:1-34            Притчи о Царстве Божьем

4:35 -- 8:26    Силы Царства Божьего

8:27 - - 10:52   Цена Царства Божьего

8:27 — 9:13    Цена для Иисуса

9:14 — 10:52  Цена для всех остальных

11:1 - - 16:20   В преддверии Царства Божьего

11:1 - - 13:37  Предупреждения о Царстве Божьем

14:1-52         Проблески Царства Божьего

14:53 -- 15:47 Провозглашение Царя

16:1-20         Оправдание Царя

Комментарий 

1:1 — 8:26 Возвещение Царства Божьего

В этом большом разделе отражена пропо­ведническая и целительская деятельность Иисуса в Палестине. К Нему стекались огромные толпы народа, но это была не про­сто «счастливая галилейская пора», как иногда говорят. Иисуса не понимали не только эти толпы, но и религиозные руко­водители, которые с самого начала оказы­вали Ему противодействие, сопровождав­шее Его до самого креста. На протяжении всего этого периода Иисус хранил «месси­анскую тайну»; Он не говорил людям, что Он — Мессия.

1:1—20 Основы Царства Божьего

1:1-8 Провозглашение вести о Царе (см.: Мф. 3:1-12; Лк. 3:1-18). Как мы знаем, Марк проповедовал Евангелие и, подобно большинству евангелистов, был человеком прямым и всегда говорил по существу. Он на­чинает свое Евангелие не подробным пре­дисловием, а сообщением о том, что его тема-- это Благая весть об Иисусе Христе (Мессии), Избраннике и Сыне Божьем. Оба положения этой темы раскрываются в кни­ге постепенно. Сам Иисус об этом не заяв­лял. Действительно, мы способны прозреть истину в учении и деяниях Иисуса только тогда, когда Бог открывает нам глаза. Еван­гелие от Марка — это весть о Мессии, про­возглашенная человеком, чьи духовные гла­за были открыты; вот почему исцеление сле­пого в Евангелии от Марка — это символ того, что должен сделать Иисус для всех нас.

Благая весть издавна входила в замыс­лы Бога. Чтобы подтвердить это, Марк ссы­лается на пророков Малахию и Исайю. Марк показывает, что предсказанный по­сланец («ангел») — это Иоанн Креститель, а Господь (ст. 3) — это Иисус. Таким обра­зом, Марк с самого начала отождествляет Иисуса с Богом, поскольку в Ветхом Заве­те слово «Господь»  Слово «Господь» за­меняет имя Бога — Яхве — в переводах Писания с еврейского на другие языки) обычно означает «Бог». Это тс самые утвер­ждения, за которые священники и старей­шины распнут Иисуса. При встрече с Хри­стом невозможно оставаться безучастным: был Он Мессией и Сыном Божьим, или нет? Как мы отвечаем на этот вопрос?

Иоанн Креститель призывал к покая­нию, которое должно было привести к про­щению грехов Богом. Это была обычная для израильских пророков проповедь; даже одежда Иоанна была подобна той, которую носили они. Духовное обновление, выра­женное покаянием, следовало подтвердить принятием крещения. Это тоже не было новостью. У иудеев всегда практиковались ритуальные омовения, особенно для посто­ронних, принимавших иудаизм. Действи­тельно новым было то, что Иоанн настаи­вал: иудеям так же необходимо креститься, как и язычникам. Необычны были и его речи о том, что за ним идет «Сильнейший». Иоанн мог крестить только водой (симво­лическое внешнее омовение), а идущий за ним очистит и обновит сердца Духом. В этом - кардинальное отличие миссии Иисуса от миссии Иоанна.

Таким образом, несмотря на то что Марк ссылается на Ветхий Завет не так часто, как другие евангелисты, он разделяет их убеж­денность, что истоки Евангелия следует искать в иудейском Писании. Кроме того, хотя он говорит о Духе меньше, чем авторы остальных Евангелий, он твердо верит, что Иисус наделяет Духом всех верующих. Он верит, что дар Духа — это неотъемлемое пра­во каждого, а не привилегия избранных, как это было в Ветхом Завете. Подобно тому как всякий раскаивающийся в грехах иудей, приходивший к Иоанну, получал от него крещение, так и всякий верующий в Иисуса будет Им крещен Духом. Это внут­ренняя реальность, внешним проявлением которой является крещение водой, подоб­ное крещению Иоанна.

Примечание к прологу. Вопрос о назна­чении и протяженности пролога Евангелия от Марка обсуждается давно. Казалось бы, его цель состоит в том, чтобы дать читате­лю представление об истинном значении Иисуса как Мессии и Сыне Божьем (как в рассказах о рождении Иисуса в Еванге­лиях от Матфея и от Луки или в прологе Евангелия от Иоанна). Но где заканчива­ется пролог и начинается «собственно» Евангелие? Ограничивается ли вступление только ст. 1, или оно включает ст. 1-8? Если вступление охватывает ст. 2—11, то это подчеркивает чрезвычайно важную роль Иоанна Крестителя — не только как пред­шественника (или предтечи) Мессии, но и как человека, судьба которого стала прообразом жизни и смерти отвергнутого Христа.

1:9-13 Испытание Царя (см.: Мф. 3:13 -4:11;Лк. 3:21 — 4:13). В Ветхом Завете цари и судьи Израиля были Божьими избранни­ками и помазанниками. Времена испыта­ний показывали, что они действительно избраны Богом. Так было и с Иисусом. Он пришел, чтобы креститься от Иоанна. Это вызывало недоумение у некоторых ранне­христианских богословов, которые не по­нимали, почему Иисус должен был крес­титься, если Он не имел грехов и не нуж­дался в покаянии? Марк не делает из этого проблемы; он просто описывает, что про­изошло, без комментариев. Ввиду того, что крещение часто было знаком приговора, возможно, Марк рассматривал его как доб­ровольное принятие Иисусом пути страда­ний, которые Ему предстояло вынести в качестве Мессии (см.: 10:38).

В ст. 10 слово «увидел» в синодаль­ной Библии вставлено курсивом слово «Иоанн») наиболее естественно считать от­носящимся к Иисусу, хотя Ин. 1:33 указы­вает на то, что у Иоанна тоже было виде­ние. Отверстые небеса - - это образ ветхо­заветного нисхождения Бога, но здесь с небес сходит Дух в виде голубя, символи­зирующего кротость и мир. Это вызывает в памяти рассказ о творении в Быт. 1:2. Сторонники некоторых еретических уче­ний в раннем христианстве утверждали, что Иисус был только человеком, на кото­рого нисшел Дух, но Марк уже провозгла­сил Иисуса Сыном Божьим (1:1), а здесь глас Божий подтверждает это при Его кре­щении.

В некоторых рукописях слова «Сын Бо­жий» в 1:1 опущены, но их присутствие здесь не вызывает никаких сомнений. Глас с небес называет Иисуса Сыном Возлюб­ленным (иногда это греческое слово ис­пользуется в значении «единственный сын»), в Котором Божье благоволение. Глас Божий провозглашал Слово Божье. В нем сочетаются речения из Пс. 2:7 и Ис. 42:1. Вместе они показывают, что, хотя Иисус -Сын Божий, но как раб Божий Он должен будет страдать и умереть, чтобы исполнить замысел Бога. Возможно, в этом отражает­ся понимание Марком смысла Иисусова крещения как добровольного принятия Своей миссии. Мы увидим, что Его после­дователи не желали, чтобы Иисус шел по этому пути, и еще меньше желали идти по нему сами. Однако, как говорит нам Павел в Рим. 6:3, все мы крещены в смерть Хрис­та, и для многих римских мучеников это стало реальностью. В христианство нет дру­гого пути, кроме как через смерть своего «я», ибо Иисус, наш предшественник, доб­ровольно принял ее.

Иисус прошел первое испытание, со­гласившись исполнить Свое предназначе­ние, чего бы это ни стоило. Но пройдет ли Он второе испытание? Тот же Дух, Который явился Иисусу во время крещения, привел Его в пустыню, где Он столкнулся со все­возможными искушениями со стороны вра­га рода человеческого (таково значение имени «сатана»). В других Евангелиях под­робно описаны все испытания Иисуса са­таной; Марку достаточно показать, что са­тана не одолел Его. В некотором смысле, первая победа над врагом вобрала в себя все то, что Иисус демонстрирует на всем про­тяжении Своего служения, изгоняя бесов, исцеляя больных и, прежде всего, спасая пленников сатаны проповедованием Бла­гой вести. В этом смысле проповедь Иису­са поистине действенна, но ее сила — это сила креста и Благой вести.

Иисус - - Сын Божий, и однако Он не сражался в одиночестве: все силы небесные были на Его стороне, и они по-прежнему с нами, пусть и невидимые. Мы знаем, ка­кие яростные атаки темных сил приходит­ся выдерживать после сколько-нибудь зна­чительного духовного опыта. Иисус хорошо понимает это, ибо прошел через эти атаки Сам. Богословское выражение это нашло в Евр. 5:7; Марк кратко говорит только о фак­те искушения. Какое-либо прямое указание на дальнейшие искушения Иисуса отсут­ствует, но по реакции Иисуса на предложе­ние Петра избежать смерти на кресте (8:33) и по молитве в Гефсимании (14:33-36) мы видим, что Он постоянно сталкивался с искушением свернуть с пути, предначер­танного Ему Богом (с чем сталкиваемся и все мы). Возможно, таким косвенным пу­тем Марк рассказывает о характере испы­таний Иисуса в пустыне. Более подробный рассказ об искушениях см. в: Мф. 4:1-11 иЛк. 4:1-13.

1:14—20 Призвание сподвижников Царя (ср.: Мф. 4:12-22; Лк. 5:1-11). Из Ветхого Завета мы знаем, что как только Саул или Давид были помазаны на царство, они на­чинали собирать вокруг себя группу предан­ных сторонни ков, которые был и готовы пой­ти ради них на любой риск и даже на смерть. То же самое сделал Иисус, а реальность угрожавшей Ему опасности показана в ст. 14. После того как Иоанн был брошен в темницу (где вскоре ему предстояло встре­тить смерть), Иисус решил вернуться в Га­лилею, весьма удаленную от мест, где про­изошли важные события Его духовной жиз­ни -- крещение и преодоление искушений. Его целью было провозглашение «Евангелия Царства Божия», т. е. Благой (доброй, ра­достной) вести, посланной Богом, а также радостной вести о Боге — о том, что Он го­тов принять и простить нас. Так как это ста­ло возможным благодаря тому, что Иисус взошел на крест, и поскольку только Иисус дает нам совершенное представление о сущности Бога, Благая весть — это Сам Иисус, и проповедовать Благую весть — значит проповедовать Иисуса. Это и есть главная цель Евангелия от Марка: великий «обратный отсчет» Богом времени истории завершился и подошло время «старта». Цар­ство Божье на земле вот-вот должно было начаться. Разумеется, в некотором смысле оно существовало всегда, но на более глу­боком уровне. Впервые Царство Божье было явлено в жизни Иисуса, а затем — в жизни Его последователей.

Марк старается объяснить, что наступ­ление Царства Божьего совершилось в ти­шине, незаметно для большинства людей, ибо мир не изменился за одну ночь. Этот факт, а также путь, избранный Богом для установления Своего Царства (через стра­дания Мессии), — вот два основных момен­та, которые хочет осветить Марк в своем Евангелии. В этом заключается «тайна Цар­ства», которую мы не можем постичь, пока Бог не откроет нам ее. По этой же причине Иисус не мог открыто говорить о Своем мессианстве, — до тех пор, пока люди не поймут, что Мессия должен пострадать, они будут ждать, что Он поведет Себя как царь здешнего мира.

Иоанн призывал людей покаяться и кре­ститься; Иисус призвал их покаяться и ве­ровать в Евангелие. Но из Евангелия от Иоанна мы знаем, что ученики Иисуса тоже крестили (Ин. 3:22; 4:2). Веровать в Еванге­лие - - значит верить в Иисуса. Верить в Иисуса — значит следовать за Ним, поэто­му Он призвал Своих первых учеников, как призывает сегодня и нас. Симон и Андрей, Иаков и Иоанн были самыми обычными людьми и занимались своими обычными делами, когда Иисус позвал их за Собой, чтобы сделать ловцами человеков. Как все­гда, Марк дает только голый костяк этой истории. Из Евангелия от Иоанна мы зна­ем, что эти рыбаки были как-то связаны с Иоанном Крестителем, прежде чем стали учениками Иисуса. Сколько бы мы ни го­товились заранее, наступает час, когда Иисус обращается к нам лично, и мы долж­ны принять решение, следовать за Ним или нет. Здесь Марка интересует именно этот момент. Эти люди должны были решиться оставить все, что у них было — неважно, много или мало, --и последовать за Иису­сом. Со Своей стороны, Иисус обещал сде­лать их ловцами для Царства Божьего, ко­торые будут приобретать для Него людей, как Он приобрел их в тот час. Привлечение людей в Царство Божье было главной це­лью начального периода служения Иисуса. Именно поэтому проповедование Благой вести, а не исцеление или изгнание бесов, лежало в основе Его служения. Чудеса ис­целения или изгнания нечистой силы были только знамениями Царства; они служили доказательством могущества и любви Бога. Примечание. Возможно, здесь мы наде­ялись увидеть перечень двенадцати учени­ков, но это откладывается до 3:13—19. В слу­чае необходимости читатель может обра­титься к этому фрагменту.

1:21 -- 3:35 Знамения Царства Божьего

В Ветхом Завете судье или царю, помазан­ному и наделенному Духом Божьим для выполнения своей миссии, полагалось выйти на битву и доказать свое призвание. Этому посвящены следующие главы. Марк заявил, что Иисус — Мессия и Сын Божий; теперь Он доказывает это. Иисус уже по­бедил сатану в пустыне; теперь Он одоле­вает сатану в повседневной жизни Галилеи. 1:21-28 Иисус изгоняет нечистого духа (см.: Лк. 4:31-37; ср.: Мф. 7:28,29). В си­нагоге Капернаума люди удивлялись спо­койной уверенности Иисуса; Он говорил как имеющий полномочия свыше и совер­шенно не походил на обычных учителей, в Его словах ощущалась духовная власть. Марк часто упоминает, что людей удивляло то, что говорил или делал Иисус, но в то же время он отмечает (как в этом эпизоде), что это не всегда приводило к вере в Него. Можно сказать, что это задевало их созна­ние, но не доходило до сердца. Необычную духовную силу Иисуса почувствовали не только верующие в синагоге, но и человек, одержимый духом нечистым. Этот человек был полностью во власти сатаны.

Правильно говорят, что в нашем отноше­нии к сатане нас подстерегают две одина­ково большие опасности. Первая из них — это игнорирование сатаны или попытки от­делаться от вопроса о нем поверхностным научным объяснением. Вторая — в преуве­личенном внимании к нему, а не к Христу, и в сосредоточении на злых духах, а не на Святом Духе. На Западе люди подвержены первой из этих опасностей, хотя, возмож­но, опыт мировых войн и крушение обще­ства заставят психологов искать корни зла более глубоко. Сосредоточение на злых ду­хах традиционно присуще третьему миру. Обе эти крайности чужды библейской точ­ке зрения, и мы должны держаться от них на равном удалении.

Иногда мы пытаемся объяснить библей­ские упоминания о людях, попавших во власть сатаны, тем, что в донаучную эпоху так истолковывали болезнь, физическую или душевную. Однако те, кто работает в нехристианских странах, хорошо знают, что там существует такое явление, как одержи­мость бесами. В Новом Завете проводится четкое различие между одержимостью бе­сами и обычной болезнью или даже поме­шательством. Как правило, в Библии под «одержимостью бесами» подразумеваются лишь те случаи, где имеет место некое внут­реннее противодействие Богу, через Кото­рого только и может прийти исцеление. Следует остерегаться слишком широкого и бездумного использования этого понятия, но и не отвергать его полностью.

Здесь, в начале Евангелия от Марка, показано, как Иисус вступил в противобор­ство с сатаной, которое будет продолжать­ся на всем протяжении Его служения. Из Библии явствует, что до тех пор, пока Иисус не освободит нас, все мы в большей или меньшей степени находимся во власти са­таны, так же как все христиане в большей или меньшей степени — под властью Свя­того Духа. Встречаются люди (о чем хорошо известно, по крайней мере, в третьем мире), которые настолько преданы сатане, что их вполне можно назвать «одержимыми». Про­тивоположное явление — «исполненность» Святым Духом (Еф. 5:18). Человеком в синагоге Капернаума полностью овладел злой дух, который сразу распознал в учении Иисуса неземную силу и потому так бурно реагировал. Обратите внимание, что в Биб­лии изгнание злых духов совершается не магическим ритуалом, требующим исполь­зования заклинаний и имен (как в других религиях), а сообщением страдающему че­ловеку Благой вести об Иисусе. Именно это подразумевается под изгнанием бесов «име­нем Иисуса», а вовсе не механическое по­вторение имени как такового. Вот почему слово «экзорцизм» неудачно, так как оно ассоциируется с «заклинанием». Един­ственно надежный «экзорцизм» — это со­вершенное замещение сатаны Иисусом в качестве средоточия нашей жизни. Что-либо меньшее ведет только к ухудшению ситуации (Мф. 12:45).

Вспышка негодования одержимого в синагоге (24) была вызвана тем, что Иисус проповедовал в тот день Благую весть. Злой дух внутри него сразу признал в Иисусе Святого Божьего (что было по меньшей мере мессианским, если не Божественным именованием). Иисус не мог принять по­добное вынужденное свидетельство; оно исходило не от Святого Духа. Поэтому Он приказал духу молчать и изгнал его (25). Но даже такая демонстрация могущества не привела к появлению последователей, а лишь вызвала удивление у присутствовав­ших. Возможно, сам одержимый стал после исцеления учеником Иисуса.

Подобные свидетельства злых духов об Иисусе разительно отличаются от призна­ния Петра (8:29), которое во многих отно­шениях составляет поворотный момент все­го Евангелия.

1:29-34 Исцеление больных (см.: Мф. 8:14—17; Лк. 4:38-41). Изобразив изгнание бесов Иисусом как знамение Царства Бо­жьего, Марк начинает описывать исцеле­ние больных. Теща Симона Петра была вылечена от горянки в своем доме тем же субботним вечером (не Петру л и мы обяза­ны этими подробностями?). Затем, когда зашло солнце (т. с. суббота кончилась и та­кая «работа», как исцеление больных, была разрешена), к Иисусу стали приносить больных и бесноватых, так что казалось, буд­то весь город собрался к дверям. Марк про­водит различие между больными и бесно­ватыми, но Иисус исцелял и тех, и других.

Когда Марк говорит, что Он исцелил мно­гих, он не имеет в виду, что кто-то не полу­чил помощи, а просто указывает на боль­шое число исцеленных. И снова Иисус от­казывается признавать свидетельство бе­сов, хотя и изгоняет их.

В этом рассказе обращает на себя вни­мание поведение исцеленной женщины, которая на деле проявила свою любовь и благодарность, накормив Иисуса и Его го­лодных учеников. Не все способны пропо­ведовать, но все могут любить и служить по-своему.

1:35—39 Иисус за молитвой (см.: Лк. 4:42—44). Прославившись исцелениями и изгнанием бесов, Иисус, казалось бы, мог воспользоваться этим в Своих интересах. Сегодня мы тоже сталкиваемся с пробле­мой уступок суетному миру в своих «кам­паниях исцеления» и «чудодейственных со­браниях».

Однако здесь мы узнаем, что Иисус не­заметно удалился в пустынное место для молитвы (35). Похоже, что Симон и другие ученики считали, что Он совершает ошиб­ку и упускает прекрасную возможность, которую давала обретенная слава. Это не последний случай, когда Симон будет ду­мать не о Божьем, а о человеческом (8:33). Иисус противился тому, чтобы Его воспри­нимали как чудотворца; Он хотел, чтобы в Нем признали Спасителя. Этого можно было достичь, проповедуя Благую весть, и Иисус решил принести ее в ближайшие се­ления. Взяв с Собой учеников, Он странство­вал по синагогам густонаселенной Галилеи, проповедуя слово, изгоняя бесов и исцеляя больных. Изгнание бесов — это главное, ибо они поражают душу, тогда как физичес­кое исцеление может только немного про­длить земное существование.

1:40—45 Исцеление прокаженного (см.: Мф. 8:1—4; Лк. 5:12—16). Слово, использо­ванное здесь для обозначения проказы, от­носится ко многим видам кожных заболе­ваний, в том числе и к самой проказе. Все эти заболевания лишали больного контактов с другими людьми, поскольку прокаженные считались ритуально нечистыми. В сущно­сти, отношение к проказе в то время почти ничем не отличалось от отношения к СПИДу в наши дни, представляя собой смесь страха и отвращения. Проказу часто рассматривали как Божью кару за грехи, поэтому, не сомневаясь в способности Иисуса исцелять, про­каженный усомнился в желании Иисуса сделать это. Но он сомневался напрасно, ибо (о чем неоднократно говорится в Еван­гелии от Марка) Иисус, умилосердившись над ним, прикоснулся и исцелил. Надо по­лагать, прикосновение Иисуса произвело на прокаженного огромное впечатление. Иисус не побоялся не только заразиться, но и «оскверниться» радй^того, чтобы прока­женный стал чист. Не намеревался ли Марк сделать этот эпизод символом того, что со­вершит Иисус ради всех нас на кресте?

Это была еще одна возможность просла­виться, которую Иисус отверг. Он строго приказал этому человеку пойти к священ­никам и получить у них «свидетельство об очищении», без которого тот не имел права вернуться в общину и принимать участие в богослужении. Крометого, Иисус приказал ему не рассказывать о своем исцелении. Подобно многим из нас, этот человек думал, что ему лучше знать, и потому всем расска­зал о происшедшем. Может быть, он сам получал удовольствие от известности? Вследствие его неповиновения Иисус не мог уже явно войти в город, но находился вне его, в местах пустынных.

Неудивительно, что Церковь Христова проявляла любовь и милосердие к прока­женным и стала инициатором их лечения, когда все остальные от них отворачивались. А как насчет больных СПИДом? Проявля­ют ли к ним христиане такую же любовь и сострадание? Как бы поступил Иисус?

2:1-12 Исцеление расслабленного (см.: Мф. 9:1-8; Лк. 5:17-26). Следующий эпи­зод знакомит нас с последствиями действий исцеленного прокаженного. Когда Иисус вернулся в Капернаум, у дома, где Он остановился, собрались толпы людей, пред­положительно желавших исцеления. Но Иисус продолжал проповедовать Благую весть, ибо это было Его главной целью. По­этому, вероятно, у Него было большое ис­кушение разгневаться, когда четыре чело­века, горевших желанием добиться исце­ления своего больного друга, опустили его через разобранную кровлю прямо перед Иисусом во время проповеди. Но Иисус видел только веру. Он никогда не исцелял при отсутствии веры — как у больного, так и у окружающих. Возможно, эти четверо полагали, что их поступок отвлечет Иисуса от «бесполезного» проповедования и под­толкнет к «полезному» целительству. Одна­ко вместо того чтобы сразу исцелить боль­ного, Иисус во всеуслышание Своей влас­тью простил ему грехи. Представьте, како­во было их разочарование! Иисус же видел, что именно в этом больной нуждается боль­ше всего. Господь никогда не говорил, что все болезни напрямую связаны с грехом, как считали большинство иудеев и как до сих пор считают некоторые христиане. Тем не менее большинство современных врачей согласятся, что многие болезни косвенно связаны с нашим душевным состоянием и что в основе некоторых заболеваний лежит чувство вины — неспокойная совесть. Ве­роятно, так было и в этом случае.

На этом история могла бы закончиться (ибо человек, обрадованный прощением грехов, мог не беспокоиться о своем физи­ческом исцелении), если бы там не присут­ствовали книжники. Они совершенно спра­ведливо подумали, что только Бог вправе прощать грехи, и сделали вывод, что Иисус богохульствует, приписывая Себе это пра­во. Им не приходило в голову, что Он боль­ше, чем просто человек. Евангелия не скры­вают всеведения Иисуса: Он, зная их не­высказанные мысли, задал им прямой воп­рос: «Что легче -- даровать прощение или даровать исцеление?» Их молчание подра­зумевало, что проверить реальность про­щения невозможно, зато очень легко убе­диться в реальности исцеления. В подтвер­ждение Своей власти прощать и в качестве знамения Царства Иисус исцелил расслаб­ленного. Возразить на это было нечего. И вновь все прониклись изумлением,но, по-видимому, еще не верой в Иисуса.

Иисус называет Себя Сыном Человечес­ким, в чем просматривается намеренная неопределенность. В Евангелии от Марка это обычный способ именования Иисусом Самого Себя. Этот титул мог использовать­ся по-разному, например, указывать на «смертного человека» (как представителя рода человеческого) или ассоциироваться с именем исполненного силы и славы Царя из Дан. 7:13, получившего владычество от Бога.

Так начинается следующая тема в Еван­гелии от Марка - - тема противодействия религиозных вождей Иисусу. Как не призна­вали они Иоанна, так не будут признавать и Иисуса. Простые люди, не ослепленные предубеждениями, выслушали обе стороны и приняли Благую весть.

2:13—17 Призвание Левия (см.: Мф. 9:9-13; Лк. 5:27-32). Перед нами — еше одно знамение Царства: Иисус изгонял бе­сов и исцелял физические недуги, а теперь показывает, что способен исцелять и боль­ные души. В начале этого рассказа Иисус учит народ. Марк никогда не говорит о со­держании Его учения так же подробно, как Лука или Матфей; на его взгляд, сутью уче­ния была Благая весть о Царстве Божьем. Воздействие Иисуса на Лсвия не имело ничего общего с гипнотическими способ­ностями или «магнетизмом» личности, ко­торыми пользуются некоторые лидеры лож­ных культов в наше время. Просто Марк со­кратил свой рассказ, сохранив лишь самое существенное.

Мы не оценим чудо призвания Левия, если не вспомним, чем были «мытари» в те дни. Они были тем же, чем являются в наше время ростовщики; кроме того, их считали предателями, поскольку такое занятие под­разумевало работу на ненавистные импер­ские власти или на столь же ненавистного местного правителя, Ирода. Как правило, мытари были алчными, нечестными и без­нравственными. Хуже того, в глазах иуде­ев они считались ритуально нечистыми, так как постоянно соприкасались с нееврей­ским населением. Кто, кроме Иисуса, мог призвать подобного человека в ученики? Если Левий и Матфей - - одно лицо (хотя Марк об этом не говорит), то кто, кроме И исуса, мог избрать такого человека в апос­толы? Иисус ел в доме Левия, и это возму­тило книжников и фарисеев, которые со­чли, что это уже переходит все границы. Дело втом, что в доме Левия собралисьл*ы-mapu u «грешники», среди них не было ни единого «праведника». Возможно, «грешни­ки» — это просто более резкое обозначение тех же мытарей, но это слово могло отно­ситься и к другим отверженным, которые примкнули к Иисусу ради прошения и но­вой жизни.

Книжники спросили учеников Иисуса, почему Он ведет Себя таким образом. Услышав их вопрос, Иисус ответил, что если врач должен быть с больными, то и Он должен быть с грешниками. Главной целью пришествия Иисуса было призвание таких грешников к покаянию и новой жизни (17). Тем, кто доволен собой и уверен в своей праведности, Ему нечего было предложить, ибо путь в Царство Божье открыт только сознающему свою вину грешнику. Тянутся ли сегодня в нашу Церковь ростовщики, мошенники и проститутки? Готовы ли мы принять их, если они придут с раскаянием и с верой? Или мы поведем себя так же, как книжники и фарисеи? Не выкажем ли мы им свою неприязнь?

2:18-22 Старое и новое (см. Мф. 9:14—17; Лк. 5:33-39). Необычное поведение Иису­са не только вызывало критику со стороны религиозных авторитетов, но и озадачива­ло простых людей. Они хотели знать, поче­му ученики Иисуса отличаются от учени­ков фарисеев и от Иоанна Крестителя и не заботятся о соблюдении некоторых религи­озных обычаев иудеев, например, ежене­дельного поста. Такие установления каза­лись иудеям не менее важными, чем закон Моисея, хотя и не были в нем записаны. Иисус ответил не задумываясь: никто не постится на брачном пиру. Пост выражает скорбь, но повод скорбеть появится только после того, как жених покинет пир. Воз­можно, это была известная пословица (по­добно приведенной выше поговорке о вра­че и больных), но, говоря о женихе, Иисус явно имел в виду Себя. Слова отнимется у них предполагают насилие (если не смерть), так что, возможно, Иисус говорил о кресте, который вызовет всеобщую скорбь.

Но здесь затрагивается проблема более глубокая, чем простое соблюдение поста. Если Иисус принес новую духовную жизнь, то могла ли она существовать в старых за­стывших формах ветхозаветной религии? Или она нуждалась в новых формах? Это проблема, с которой современная церковь сталкивается повсюду, где возникает хариз­матическое обновление или движение за возрождение веры. Необходимо как-то при­спосабливаться и улаживать разногласия, иначе неизбежны раскол и размежевание, которые, к сожалению, уже происходят, и с большими потерями для обеих сторон. Иисус никогда не осуждал соблюдение поста; Он и Сам постился. Но формальный и прину­дительный (часто лицемерный) иудейский пост был несовместим со свободой и прине­сенной Им новой жизнью. Не подавляем ли мы новую жизнь старыми формами, как бы дороги они нам ни были? Разумеется, соот­ветствующие формы необходимы, но уда­лось ли нам создать новые? И насколько они удачны?

2:23-28 Господин субботы (см.: Мф. 12:1-8; Лк. 6:1-5). Когда мы читаем о по­стоянных нападках на Иисуса, создается впечатление, что одним из знамений Цар­ства Божьего было противостояние тех, кто не воспринимал Его. В данном фрагменте спор возник из-за того, что ученики Иису­са, которые были голодны, срывали коло­сья в субботу, нарушая тем самым ряд слож­ных установлений, касающихся субботы. Иисус ответил фарисеям ссылкой на при­мер из Писания, который они не могли не признать. Когда прославленный царь Давид оказался в нужде, он допустил куда более серьезное нарушение закона о субботе и не был обвинен за это. Ирония вопроса «Не­ужели вы никогда не читали?», обращенного к людям, претендующим на роль знатоков Писания, очевидна; Иисус часто прибегал к ней в спорах. Первосвященником во вре­мя упомянутой акции Давида был Ахиме-лех, отец Авиафара, но имя в этой истории не так уж важно.

Некоторые иудейские учителя действи­тельно верили (и учили), что люди были со­зданы для того, чтобы соблюдать субботу. Иисус показал, как нелепо такое воззре­ние, и учил, что Бог в Своей милости дал нам субботу для отдыха и богослужения. Иисус снова употребляет таинственное именование— Сын Человеческий, Который, говорит Он, является и господином суббо­ты. Это можно истолковать в том смысле, что все люди имеют право решать, как рас­порядиться субботой. Однако более вероят­но, что Иисус имел в виду Себя, говоря о том, кто вправе решать. Если это так, то Иисус ясно заявлял о Своей тождествен­ности с Богом, Который учредил субботу. И опять, таким образом, Марк поднимает вопрос о том, Кто есть Сын Человеческий, т. е., фактически, Кто есть Иисус. Этот во­прос звучит все более настоятельно.

Неужели те, кто противостоял Иисусу, сознательно закрывали глаза на истину? Когда какие-то люди не признают Христа и Его требований, они могут начать высту­пать против Него все более и более резко, как это случилось с фарисеями и книжни­ками. Такова негативная сторона закона духовного отклика, на который часто ссы­лается Иисус. Чем больше мы отзываемся на истину, тем лучше сумеем ее постичь. Чем меньше мы отзываемся на истину (пренебрегая ею или закрывая на нее гла­за), тем меньше вероятность, что мы ее по­стигнем. Это основополагающее утвержде­ние, содержащееся в притчах Иисуса.

3:1—6 Исцеление сухорукого (см.: Мф. 12:9—14; Лк. 6:6—11). Противники Иисуса нашли еще одну возможность обвинить Его в несоблюдении субботы. Это произошло во время исцеления сухорукого, к которому фарисеи, по-видимому, не питали никако­го сострадания. Исцелять в субботу могли только священники, да и то, если речь шла о жизни и смерти, а здесь явно был не тот случай. Иисус не сделал никаких попыток избежать ловушки, хотя это было возмож­но. Он велел человеку с больной рукой стать перед всеми и задал вопрос, который касал­ся самой сути проблемы. Ясно, что оставить этого человека без исцеления (при том что Иисус мог его исцелить) означало делать зло. Делать добро в субботу, исцеляя больного, было, несомненно, правильной линией по­ведения, и закон о субботе, конечно, это­го не запрещал! (Вторая часть вопроса Иисуса — «душу спасти, или погубить?» -выражает ту же мысль в более резкой фор­ме.) Фарисеи не могли ответить, не выдав себя, поэтому они промолчали. Марк отме­чает, что Иисус был разгневан и в то же вре­мя огорчен ожесточенностью их сердец. По­скольку это один из очень немногих при­меров гнева Иисуса, описанных Марком, важно понять, чем он был вызван.

Исцеление сухорукого в субботу приве­ло к тому, что столь непохожие друг на дру­га фарисеи и иродиане решили избавиться от Иисуса и составили... совещание против Него, как бы погубить Его. Если мы не ве­рим в Иисуса, то в конце концов распина­ем Его. Марк предупреждает нас об этом с самого начала своего Евангелия. Фарисеи были «религиозными фундаменталистами» своего времени, тогда как иродиане, упо­минания о которых не встречаются нигде, кроме Евангелия от Марка, по-видимому, составляли светскую партию сторонников династии Ирода. Это был союз цинизма и политического оппортунизма — сочетание, которое часто встречается там, где имеет место оппозиция Евангелию.

 3:7-12 Народ приходит к Иисусу (ср.: Мф. 12:15-21; Лк. 6:17-19). Книжники и фарисеи отвергали Иисуса, однако народ не последовал их примеру; иногда про­стые люди способны понять то, к чему бо­гословы глухи. Толпы людей продолжали стекаться к Иисусу, главным образом ради исцеления. На этот раз их было так много, что Иисусу пришлось войти в лод­ку, чтобы проповедовать людям, располо­жившимся на берегу. Кроме того, Он ис­целял больных и изгонял бесов, однако запрещал им говорить о Нем. Нечистые духи признавали в Иисусе Сына Божьего. Бог назвал Иисуса Своим Сыном при кре-шении, а римский сотник назовет «Сыном Божьим» распятого Иисуса (15:39). Сам Иисус признал это на суде перед перво-свяшенником, когда уже не было необхо­димости что-либо скрывать и мессиан­ская тайна должна была вскоре открыть­ся для всех (14:62).

3:13—19 Избрание двенадцати апостолов (см.: Мф. 10:1-4; Лк. 6:12—16). Из других Евангелий мы знаем, что Иисус поднялся на гору, чтобы помолиться перед приняти­ем важного решения. Даже Сыну Божьему необходимо место, где можно побыть на­едине с Богом, а другого уединенного мес­та там не нашлось. Иисус учит нас по воз­можности искать для молитвы уединения (Мф.6:6).

Когда Иисус призывает нас, Его лю­бовь побуждает следовать за Ним. Эти двенадцать человек были Иисусовой «ко­мандой». Их назначение состояло в том, чтобы работать с Ним и друг с другом. Иисус отзывается о них как о членах Сво­ей семьи (ст. 31-35). Марк нигде не на­зывает их апостолами, хотя именно под этим именованием они прославились позднее. В некоторых рукописях это сло­во встречается один раз именно в этом ме­сте. Но как бы их ни называли, все они были апостолами, т. е. посланниками Иисуса, и апостол Марк прекрасно это знал. Из ст. 14 можно понять, что значит быть «апостолом». Иисус избрал этих лю­дей, чтобы послать их проповедовать Бла­гую весть. Однако прежде чем выйти на проповедь, им необходимо было провес­ти некоторое время с Иисусом и научить­ся жить, как Он. Если мы не последуем их примеру, наша проповедь уподобится бессмысленной пропаганде, несущейся из громкоговорителей.

Кроме того, им надлежало проявлять силу Иисуса и Святого Духа, побеждая са­тану, как это делал Иисус. Поэтому Иисус наделил их властью изгонять бесов, а так­же исцелять от болезней Его именем. И то, и другое было знамением наступления Цар­ства Божьего. Важно отметить, что Иисус поделился Своей властью с весьма несовер­шенными людьми - - вроде нас с вами. На протяжении всего послания Марк всячес­ки старается высветить недостатки двенад­цати апостолов, особенно Петра, который во многих отношениях был впереди других. Но, поступая таким образом, Марк просто описывает факты; он не пытается прини­зить апостолов, как полагают некоторые. Милость Божья представляется тем более удивительной (например, в глазах Павла; 2 Кор. 4:7), что среди персонажей Нового Завета нет никаких суперменов, это сплошь грешники, спасаемые благодатью. Если авторы других Евангелий смягчают некото­рые эпизоды, то Марк показывает, что апостолы были такими же людьми, как и мы со всеми нашими слабостями. У новоза­ветных «святых» не было сияющих нимбов; это изобретение более позднего времени!

Замечательна еще одна особенность, которая подчеркивает «заурядность» апос­толов: у большинства из них были прозви­ща, причем некоторые дал им Сам Иисус. Во всех концах света людей знают по про­звищам, характеризующим их, а не по на­стоящим именам. Ученики Иисуса были реальными людьми.

Так, Симону Иисус нарек имя «Петр» («камень»), а Иакова и Иоанна назвал «Во-анергес», т. е. сыны громовы. Фома получил прозвище «Близнец», а другого Симона на­зывали Кананитом, или Зилотом, что, ве­роятно, указывает на его приверженность борьбе за независимость Израиля. Возмож­но, прозвище Иуды — «Искариот» --также связано с этим движением. Помня Симо­на, который отрекался от Иисуса, Фому, который не поверил Ему, честолюбивых Иакова и Иоанна, а также всех остальных учеников, которые в страхе разбежались, когда Иисуса взяли под стражу, мы прослав­ляем не их слабости, а Бога, Который уме­ет использовать людей такими, какие они есть (2 Кор. 12:9).

 3:20-30 Хула на Святого Духа (см.: Мф. 12:22-37; Лк. 11:14-23). Даже родственни­ки Иисуса считали, что Он, должно быть, вышел из себя. Многие из наиболее предан­ных рабов Божьих — от Павла до Джона Суна, выдающегося евангелиста Юго-Во­сточной Азии, — сталкивались с подобным обвинением. Но книжники, пришедшие из Иерусалима (вероятно, специально для расследования), зашли в своей враждебно­сти еще дальше. Они говорили, что Иисус не безумен, а одержим бесами. Они считали, что это дело веельзевула, (по-видимому, — другое имя сатаны подробнее об этом имени и его точном значении см. более простран­ные комментарии). Библия учит, что у нас только один враг, пусть даже имеющий мно­жество слуг, и этот враг уже повержен.

Трудно поверить, но даже книжники находили это обвинение справедливым; вот почему Иисус так строго их осудил. Во-пер­вых, Он объяснил, как нелепо предположе­ние о «междоусобной войне» в самом сата­не. Затем Иисус показал, что, изгоняя бе­сов, Он побеждает сатану, а не объединяет­ся с ним. И, наконец, Он сделал грозное предупреждение о единственном грехе, ко­торый, согласно Писанию, не прощает­ся, — грехе против Святого Духа. Очевид­но, это означает сознательное противление Богу, упорное неприятие сердцем и умом свидетельства Духа об Иисусе, т. е. нечто такое, в чем и уличили себя книжники. Та­кое преднамеренное искажение истины де­лает раскаяние и спасение невозможными, так как закрывает перед виновным врата спасения, распахнутые Богом. Дело не в том, что Бог не желает прощать, а в том, что такой человек не желает принимать Его прощения. Если нас еще страшит, что, воз­можно, мы виновны, то это — явный при­знак, что мы не повинны в этом грехе и, скорее всего, не впадем в него. В сущнос­ти, основной акцент делается на другой сто­роне этой удивительной истины: все наши грехи могут быть прощены. Уверенность в этой истине может избавить ранимые души от многих страданий, особенно если их при­нуждают поносить Христа во времена го­нений. Можно вспомнить Савла из Тарса, который принуждал первых христиан ху­лить Иисуса (Деян. 26:11), или диктатуры и коммунистические правительства наших дней. Петр поклялся, что не знает Иисуса, но если он смог раскаяться и получить про­шение, значит, можем и мы.

Самое главное, особенно в мире, где сатана кажется таким могущественным, — чтобы мы поняли: он уже побежден. Вся­кий раз, когда в Евангелии от Марка Иисус изгоняет сатану из чьей-то жизни и осво­бождает человека от его власти, мы полу­чаем еще одно доказательство этого. Как бы ни пытался сатана проявлять свое могуще­ство в нехристианских религиях (христиа­не третьего мира знают, что даже если в этих религиях содержится некая истина, есть в них и что-то дьявольское), в магии и кол­довстве или в возрождении сатанизма и ок­культизма на Западе, его поражение — это бесспорная истина. Сильный уже побежден и связан: битва состоялась и была выигра­на, осталось только провести операцию «за­чистки». Сообщения о преодолении «одер­жимости» свидетельствуют, что те, кем вла­дел сатана, отныне могут жить свободно.

3:31—35 Семья Христа (см.: Мф. 12:46—50; Лк. 8:19-21). Непонимание Царства Божь­его и его требований продолжается. Даже родные считают Иисуса безумным и хотят вернуть его домой (ст. 21). Его ищут теперь Матерь и братья — не по той ли самой при­чине? И домочадцы, и собравшийся народ, вероятно, полагают, что Иисус немедленно прекратит проповедь и выйдет встретиться с ними, так как почитание родителей — это одна из десяти заповедей. Вопреки их ожи­даниям, Иисус говорит о преданности и долге более высокого порядка; воля Божья гораздо важнее притязаний земной родни. В Царстве Божьем — иные ценности, и это неизбежно станет камнем преткновения для мира сего. Иисус говорит, что те, кто будет исполнять волю Божию, ближе Ему, чем любые родственники по плоти. Не за­бывайте, что братья Иисуса еще не пове­рили в Него, и даже Мария, возможно, не поняла Его до конца, иначе она не отпра­вилась бы в это путешествие. Слова Гос­пода принесут большое утешение тем из нас, кто были отвергнуты родными, но, став христианами, обрели в «семье Хрис­та» любовь и поддержку. Это не означает, что Иисус перестал любить Свою мать и забо­титься о ней или что христиане не несут от­ветственности за членов своих семей, не обратившихся к Христу. Это означает лишь то, что Иисус всегда должен быть превыше всего, какие бы страдания это ни причиня­ло нам или окружающим. Только те, кто любит Христа больше самых близких лю­дей, могут быть Его последователями.

И это кардинально отличает христиан­ство от разнообразных вероучений, которые требуют полного физического отделения от тех членов семьи, которые не присоедини­лись к соответствующей секте. Некоторые экстремистские христианские группы так­же придерживаются этой ошибочной точки зрения.

4:1—34 Притчи о Царстве Божьем

Этот раздел дает представление о том, как учил Иисус. Иисус использует множество притч - - ярких иллюстраций религиозной истины, — сюжеты которых почерпнуты из самой жизни. Те, кто проповедует Еванге­лие под открытым небом, особенно в стра­нах третьего мира, хорошо знают достоин­ства этого метода. Он позволяет пробудить интерес простых слушателей и, если они задумаются, привести к пониманию исти­ны. В противном случае рассказ их просто позабавит, и они забудут о нем, как это ча­сто бывало во дни Иисуса.

4:1 -20 Сеятель и семя (см.: Мф. 13:1 -23; Лк. 8:1—15). Из-за наплыва народа Иисус снова вошел в лодку, причаленную к бере­гу. Это не первый случай, когда Иисус го­ворит притчами, поскольку 2:17,19 и 21 — все это маленькие притчи того же рода. Но здесь мы впервые встречаемся с притчей, рассказанной полностью и подробно объяс­ненной. Притча о сеятеле и семени — это яркий пример проповедования Евангелия. Она показывает, что различие результатов всецело зависит от сердца человека, вос­принимающего Благую весть. Мы должны помнить, что притча — это не то же самое, что аллегория (которая очень редко исполь­зуется в Библии, если вообще использует­ся). В аллегории каждая деталь имеет определенный смысл, тогда как в притче важны далеко не все детали; главную мысль передает история в целом.

Жил ли в то время действительно некий галилейский сеятель, сеявший на камени­стом склоне? Если да, то это делает пример еще более живым. Но истинный смысл в том, что, рассказывая эту историю, Иисус, фактически, «сеет» слово, и слушатели от­зываются на него по-разному, как и описывает рассказчик; все они являются дей­ствующими лицами этой притчи.

Только один из четырех названных в притче видов почвы оказался плодородным, но было бы несправедливо обвинять в этом сеятеля, как делают некоторые чересчур ревностные комментаторы («он должен был лучше подготовить почву», «он должен был сеять только на хорошей земле»). Сеятель наверняка знал, что какие-то участки его земли лучше, чем другие, но он давал всем одинаковые возможности; другой земли у него, вероятно, не было. Только жатва по­кажет, какая земля плодородна, и эта зем­ля принесет удивительный урожай. Извест­но, что в Палестине даже десятикратная прибыль почиталась за благо, а здесь доб­рая земля принесла стократную. Поэтому мы понимаем, что в основе притчи лежит идея утверждения, а не отрицания; это не просто отрезвляющее предостережение, а надежда, воодушевляющая нас.

Сегодня нам кажется странным, что апостолы не смогли уразуметь эту притчу (вспомните, как часто Марк изображает их в таком свете), но ведь мы всегда знаем объяснение, которое они получали позже. Обычно Иисус объяснял Свои слова учени­кам после проповеди в узком кругу. Растол­ковывать смысл притчи тем, кто даже не пытается задуматься над примером, было бы бесполезно. Своим вопросом апостолы доказали, что готовы воспринять объясне­ние. Вот почему Иисус призывал Своих слу­шателей слушать внимательно (9).

В некотором смысле, эта притча — ключ ко всем остальным, так как каждой прит­чей Иисус проповедует, или «сеет», слово. Ссылка на Исайю в ст. 12 не означает, что Бог умышленно скрывает от нас истину; будь так, какой смысл был бы в каких-либо притчах? То, что часто называется «значе­нием», «целью» притч, в сущности, являет­ся описанием их практического воздей­ствия. Некоторые люди, несмотря на все свое внимание и старание, на самом деле ничего не понимают; если бы они поняли, то обратились бы к Богу за прощением. Исайя говорил о тех бездушных, которые отворачиваются от Бога и упрямо отказы­ваются внимать Ему. Таковы и многие слу­шатели Иисуса, и люди нашего времени.

Но даже в том случае, когда люди про­являют готовность слушать, существует опасность поверхностного отношения. Лег­комысленные и невнимательные слушате­ли, которые не имеют в себе корня, или те, кто слишком погружен в мирские заботы и удовольствия (иногда это одинаково опас­но), не принесут плодов. Только те, кто слушает, воспринимает и поступает соот­ветственно, будут плодоносить. Иногда считают, что эта притча учит духовной стойкости; но в то же время это и обеща­ние духовного вознаграждения. Если мы подчиняемся законам духовного возраста­ния, то вслед за временем сева непремен­но наступит время жатвы.

4:21-25 Свеча и подсвечник (см.: Лк. 8:16—18; ср.: Мф. 5:14-16). Всегда ли Цар­ство Божье будет тайной, сокрытой от боль­шинства и явленной лишь немногим? Воз­можно, некоторые из нас именно так пред­ставляют себе проблему, которой посвящен этот фрагмент. Иисус сказал, что однажды Царство Божье станет явным для всех. Све­чи предназначены для того, чтобы давать свет, а не прятать его. Точно так же притчи служат тому, чтобы открывать истину, а не утаивать ее. Иногда именно притчи как нельзя лучше раскрывают истину, ибо они «фильтруют», или «процеживают», слуша­телей, как мы процеживаем жидкость че­рез тонкую ткань, чтобы очистить ее. Сна­чала ученикам полагалось впитать истину, которую Иисус излагал притчами, чтобы затем постичь ее более полно. Как и вся­кий хороший учитель, Иисус учит только тому, что мы способны воспринять и на что готовы откликнуться. В духовной жизни не­возможно стояние на месте; если мы пере­стаем расти, то начинаем оскудевать. Это можно истолковать и как обещание, и как предостережение - - в зависимости от на­шей духовной позиции.

4:26-34 Притчи о возрастании (см.: Мф. 13:31-35; Лк. 13:18-19). Здесь перед нами -- еще две притчи о духовном возрас­тании. Первая напоминает нам о потаенном и поступательном (мы бы даже сказали «не­избежном») возрастании Царства Божьего в наших сердцах. Оно содержит в самом себе начало развития: жизненную силу, ве­дущую к его осуществлению. Нет нужды беспокоиться и прилагать усилия: семя со­зреет само по себе. Мы не можем понять процесс духовного возрастания лучше, чем понимаем процесс естественного роста, но для того чтобы принять в нем участие, по­нимания и не требуется. Единственное, что необходимо для роста семени, — это над­лежащие условия. Жатву ждут с нетерпе­нием, но она может нести и угрозу Божьей кары, о чем часто говорится в Библии.

Вторая притча снова описывает тихое, почти незаметное возрастание, приводящее к удивительным результатам. Горчичное зерно совсем крохотное, но со временем оно вырастает в одно из самых больших расте­ний на Ближнем Востоке. Так и Царство, которое незаметно уже явилось среди лю­дей, будет возрастать от сокровенных исто­ков к окончательной победе. Для тех, кто живет в странах, где христиане составляют презренное и, возможно, гонимое мень­шинство, это великая поддержка. Мы тру­димся, уверенно ожидая, что Бог исполнит Свое обетование. Таким было и земное слу­жение Иисуса; оно казалось незначитель­ным, но из него выросла великая вселен­ская Церковь, которая продолжает расти. Заключительные стихи показывают, что из многих притч, рассказанных Иисусом, здесь приведены только некоторые; кроме того, они дают представление о Его методе наставления и объяснения (сколько они мог­ли слышать): Иисус учитывал способность Своих слушателей к слышанию и разуме­нию Его учения. Если бы люди были гото­вы слушать и размышлять над притчами, они тоже, как и ученики, получили бы от Иисуса более полное разъяснение Его уче­ния. В Царстве Божьем нет никакого фа­воритизма; все мы имеем одинаковые воз­можности духовного возрастания, если только воспользуемся ими.

4:35 — 8:26 Силы Царства Божьего

Здесь начинается большой раздел расска­зов о чудесах, свидетельствующих о могу­ществе Иисуса. Новый Завет не оставляет сомнений в том, что Иисус совершал чуде­са; это признавали даже Его враги, хотя некоторые из них утверждали, что Он пользуется силами зла, а не властью Бога. Как мы видели, Иисус легко опроверг это обвинение. Мы не знаем — или не должны знать, - - каким образом Иисус совершал чудеса. Очевидно, Сын Божий не был ограничен в Своих возможностях так, как мы. Однако величайшим чудом было то, что Он призвал к исполнению Своей задачи учеников — весьма несовершенных пред­ставителей человеческого рода. И мы долж­ны помнить, что чудеса — это не бессмыс­ленная магия, а то, что задумано с целью показать нам, Кем является Иисус. Несмот­ря на то что в Евангелии от Марка очень много рассказов о чудесах, все они поме­щены в начальных главах именно по этой причине. Как только Петр признал, что Иисус — Мессия, произошло изменение. От поучения народа Иисус перешел к на­ставлению Своих учеников, и необходи­мость в чудесах, проясняющих Его Боже­ственную сущность, отпала.

Нужны ли подобные чудеса при пропо­ведовании Евангелия в наши дни? На про­тяжении церковной истории мнения по это­му вопросу менялись, а в периоды хариз­матического обновления и возрождения он снова всплывал на поверхность. Одни твер­до убеждены, что все чудеса прекратились, как только Новый Завет был написан; дру­гие считают, что «действенный свангелизм» нуждается в чудесах, поддерживающих проповедь; третьи полагают, что Бог творит чудеса или воздерживается от них по Своей воле. Какого бы мнения мы ни придержи­вались, важно, чтобы мы видели в чудесах не приостановку естественного хода вещей, а влияние Бога на все явления и процессы, даже если они кажутся нам необычными.

4:35-41 Власть над природой (см.: Мф. 8:23-27; Лк. 8:22—25). Первое из серии чу­дес — это чудо подчинения природы. Иисус, Который уже доказал, что Ему подвластны бесы и болезни, выступает здесь Господи­ном природы. В рассказе много выразитель­ных деталей (например, возглавие в ст. 38). Мы почти видим бурю на озере и охвачен­ных страхом учеников (не символизирова­ло ли это гонимую церковь Рима или неко­торых современных стран?). Испуганные ученики обращаются к Иисусу с упреком (38), и тогда Он усмиряет ветер и бурю (39). Никто, кроме Самого Творца, не мог этого сделать. В Ветхом Завете Бог — Единствен­ный, Кто вызывает бури и успокаивает их. Ученики лишь отчасти поняли эту истину, они были слишком напуганы, чтобы осо­знать ее (41). Для нас главный урок здесь содержится в порицании Иисусом учени­ков за отсутствие веры. Мы должны на­учиться полностью доверять Господу, даже если повиновение Ему ввергает нас в бури, гонения и другие испытания. (Именно Иисус, а не ученики, предложил перепра­виться через озеро, и они не перечили Его воле.) Иногда мы думаем, что бури выра­жают неповиновение, но это не всегда так.

Некоторые скажут, что это попытка придать чуду, которое состояло в успоко­ении реальной бури на озере, символичес­кий смысл. Они считают, что мы должны предоставить Иисусу усмирять реальные бури и спасать нас в путешествиях. Разуме­ется, Бог может делать все, что пожелает, но Он не успокоил бурю для Павла (Деян. 27), хотя Павел был человеком большой веры. Ученики проявили в данной ситуации сла­бую веру, поэтому успокоение бури (или отсутствие такового), по-видимому, зависит не от веры, а от Божьей воли. Бог укрепил Павла, чтобы он выдержал бурю с верой. Иногда Бог спасает нас от беды; иногда Он спасает нас в беде; иногда Он спасает нас от смерти; а бывает, что наша смерть слу­жит прославлению Его имени. Должны ли мы надеяться, что сможем «запретить» вет­ру и волнам, как это сделал Иисус? Соглас­но Евангелиям, только Иисус совершал «природные» чудеса (ибо только Иисус -Бог), и нет никаких указаний на то, что Он наделил этой властью Своих учеников. Бо­жью работу может выполнять только Бог.

5:1-20 Власть над бесами (см.: Мф. 8:28-34; Лк. 8:26-39). Силы Царства Бо­жьего снова проявляются в изгнании бесов из человека. Этот пример экзорцизма отли­чается от других. Во-первых, одержимый, по-видимому, не был иудеем; он жил в ме­стности, населенной язычниками. Во-вто­рых, свидетельство сатаны было более оп­ределенным (хотя Иисус его не признал) и звучало оно не на иудейский лад. Место, где произошел этот случай, точно не известно, но это было на другом берегу моря, т. е. на восточной стороне, где проживали в основ­ном язычники. Одержимый не походил на тех, кто смирно сидел в синагоге, пока их не пробуждали слова Иисуса; он был в ужа­сающем состоянии, и никто не мог помочь ему или хотя бы связать. (Некоторые из нас хорошо знают, какую сверхчеловеческую силу проявляют иногда одержимые.) Этот человек терпел страшные муки, истязая себя под влиянием сил зла. Видимо, таково зна­чение имени легион («множество»), которым он себя назвал. В Писании не говорится, что мы должны узнать имя нечистой силы пе­ред тем, как се изгнать; кроме того, из Биб­лии не следует, что множество бесов имеют различные имена и обличья. Все эти пред­ставления почерпнуты из других религий, и мы должны их отвергнуть, как и представ­ление о том, что существует бес вожделе­ния, бес алчности и т. п. Одного сатаны вполне достаточно, чтобы мы были осмот­рительны. (В этом рассказе о нечистом духе используется единственное число в ст. 2,8 и 9а, множественное — в ст. 96,10,12 и 13.)

Как ни отвратителен был этот человек, Иисус любил и жалел его. Его повеление нечистому духу выйти прозвучало до того, как раздался вопль одержимого, крик ко­торого был в некотором смысле его откли­ком на Благую весть, представшую перед ним в лице Иисуса. Бог Всевышний — это типичное именование Бога Израиля языч­никами.

Надо полагать, что вхождение бесов в свиней было необходимо, особенно в полу­языческой стране, чтобы и одержимый, и все остальные смогли увидеть: силы зла действительно покинули этого человека. Это было для веры чем-то вроде наглядного пособия, хотя современных читателей такое «пособие» заставляет задуматься о гибели животных, не говоря об убытке, понесен­ном владельцами свиней. То было сше одно отчетливое знамение могущества Царства Божьего. В рассказе немало реалистичес­ких подробностей, например, сообщение о количестве свиней. Свиньи действительно легко впадают в панику, но напоминание об этом вовсе не объясняет, почему обезу­мели эти свиньи. Истинное чудо не в том, что произошло со свиньями, а в том, что произошло с человеком, который стал со­вершенно другим (15).

Такая демонстрация Божьего могуще­ства вызвала у неверующих только страх, а не веру, и это часто происходит в странах третьего мира даже сегодня. Вместо того чтобы умолять Иисуса остаться, местные жители попросили Его уйти, что Он и сде­лал. Какое несчастье для них! Исцеленный просил Иисуса, чтоб быть с Ним, но Иисус не позволил. Возможно, Иисус поступил так потому, что свидетельство о Нем в этой нс-иудсйской местности было чрезвычайно мажно. Вероятно, по этой же причине Иисус велел исцеленному рассказывать о том, как Господь помиловал его. Бог может привле­кать христиан к исполнению различных поручений для Своих целей.

5:21—43 Власть над смертью (см.: Мф. 9:18-26; Лк. 8:40-56). Этот рассказ каса­ется той области, в которой силы Царства Божьего еще не были явлены Иисусом, — победы над смертью, последним грозным противником. Воскрешение дочери Иаира представляет Иисуса Господином жизни и смерти, но в типичной для Марка манере эта история переплетена с рассказом о дру­гом исцелении — исцелении женщины, страдавшей кровотечением.

Иаир был человеком скромным, почти­тельным, верующим и готовым признаться в своей беде; он сказал, что его дочь при смерти, проявив при этом твердое убежде­ние, что Иисус исцелит ее возложением рук. Женщина выказала еще большую веру: она верила, что выздоровеет, как только прикоснется к одежде Иисуса. Это не было суеверием или упованием на волшебство; это была вера. Она знала в сердце своем, что даже малейшее соприкосновение с Иисусом принесет ей исцеление (28), и это подтвердилось. Следует заметить, что Иисус сказал ей: «...вера твоя спасла тебя», а не «прикосновение спасло тебя», поэтому у нас нет никаких оснований надеяться на силу прикосновения и возлагать освященные платки на больных в надежде на исцеление. Ст. 30 можно истолковать втом смысле, что исцеление дорого обошлось Иисусу (как и всякое истинное проповедование для про­поведника), но, возможно, это просто при­мер Его сверхъестественной проницатель­ности. Ученикам вопрос Иисуса показался нелепым и они сказали Ему об этом (31). Охваченная страхом женщина знала, что своим прикосновением к одежде Иисуса она ритуально осквернила Его, и что ее при­сутствие в толпе, вероятно, оскверняет всех. Менструация делала женщин ритуально нечистыми и ежемесячно отрезала их на некоторое время от любых контактов с Бо­жьим народом. Болезнь этой женщины означала, что отторжение продолжалось для нес долгих двенадцать лет. Марк отмечает, что она тщетно обращалась за помощью к врачам: ее состояние только ухудшилось. Лука, врач по профессии, несколько смяг­чает выражения (Лк. 8:43). Должно быть, ей было трудно понять, что существует Тот, Кто готов «оскверниться» ради того, чтобы она «очистилась». Ранее Иисус сделал то же самое для прокаженного. Здесь перед нами — истинная сила Царства Божьего, ибо это сила креста и сила любви.

Разговор Иисуса с больной женщиной задержал Его и Он опоздал в дом Иаира: поступило известие, что дочь начальника синагоги умерла (35). Иаир смог поверить в трудновыполнимое; сможет ли Он пове­рить в невозможное? Именно этого требует от него Иисус, вопреки всей житейской мудрости наемных плакальщиков, запол­нивших дом. Их презрительный смех сви­детельствует о нелепости предположения, что девочка просто потеряла сознание, -они хорошо отличали обморок от смерти. Утверждая, что она спит, Иисус имел в виду то, что Он разбудит ее, а также то новое от­ношение к смерти, которое принесет Его воскресение.

Неверие лишило плакальщиков воз­можности лицезреть чудо. Только Петр, Иаков и Иоанн, наряду с родителями, были допущены присутствовать при нем. (Веро­ятно, одному из них мы обязаны подробно­стями этой истории.) Возможно, эти трое понимали Иисуса лучше, чем остальные, и потому были ближе к Нему. Иисус ласково обратился к девочке по-арамейски (на род­ном для них обоих языке), и Марк привел эти слова для своих читателей-нсеврссв, чтобы дать им услышать звуки речи Хрис­товой, а затем перевел их. Слово, переве­денное как девица, звучит так же ласково, как «ягненочек» при обращении к ребенку на английском языке.

Воскресив девочку и убедившись, что она ходит, Иисус сказал ее родителям, что­бы дали ей есть. Этот прозаический совет окончательно вернул изумленное семейство к повседневной жизни.

Пожалуй, этот эпизод правильнее на­звать не «воскресением», а «оживлением», ибо рано или поздно девочка все же умрет. Когда Сам Иисус воскрес из мертвых, Его тело изменилось, и когда мы воскреснем благодаря Ему, наши тела тоже изменятся и мы больше никогда не испытаем смерти (1 Кор. 15). Помимо этой истории, Лука со­общает о том, как Иисус воскресил един­ственного сына вдовы из Наина, а Иоанн добавляет воскрешение Лазаря. Таким образом, мы не должны думать, что Иисус часто совершал чудеса такого рода: после того как Он явил Свое могущество, в этом не было необходимости. Мертвых воскре­шали также Петр (Дсян. 9:41) и Павел (Деян. 20:10), но каждый из них совершил это только однажды, поэтому, вероятно, в этом был какой-то особый смысл. Не в этом заключается духовный дар, обещанный Иисусом Своим ученикам, а значит и нам не следует притязать на это.

6:1—6 Пределы могущества (см.: Мф. 13:53-58; ср.: Лк. 4:16-30). Судя по следу­ющему рассказу, силы Царства произвели очень слабое воздействие на тех, кто видел их проявление или слышал об этом. Это до­казывает, что сами по себе знамения нико­гда не приводят к вере, ибо вера — это лич­ная приверженность и личный выбор. Ве­роятно, именно по этой причине Иисус был так скуп на знамения и совершал их толь­ко в ответ на веру. Он не пытался убедить неверующих, поскольку это невозможно.

Когда Иисус пришел в Свое отечество (вероятно, подразумевается Назарет, хотя до этого Он переселился в расположенный на берегу озера Капернаум), слышавшие Иисуса изумлялись Его учению и чудесам, но это не приводило их к вере в Него. Они в замешательстве повторяли имена членов семьи Иисуса: разве Сам Он не был еще недавно плотником? Как может столь зна­комая всем личность совершать чудеса и говорить так премудро? Беда в том, что они были слишком заняты спорами об Иисусе, вместо того чтобы прислушиваться к Его словам. Поэтому даже Сын Божий не мог совершить там никакого чуда, кроме исце­ления нескольких больных, достаточно смиренных и достаточно нуждающихся, чтобы поверить в Него. Это свидетельству­ет о том, что Бог предпочитает действовать только в ответ на веру, а не о том, что Божье могущество ограничено. Обычно Марк от­мечает, что люди удивлялись Иисусу, а здесь он говорит, что Иисус дивился их неверию. Жители Назарета так хорошо знали Иису­са, что не восприняли благословения: не угрожает ли эта опасность некоторым на­шим церквам? Чем ближе знаешь, — гла­сит пословица, — тем меньше почитаешь.

6:7-13 Иисус наделяет апостолов влас­тью (см.: Мф. 9:35 - 10:15; Лк. 9:1-6). Не­смотря на неверие, дело распространения Благой вести должно было продолжаться, и потому Иисус послал двенадцать учеников на служение. Евангелия немного различа­ются в описании того, что апостолам сле­довало носить и брать с собой, но это не су­щественно. Все сходятся на том, что они должны были, доверяя промыслу Божьему, «странствовать налегке». Тс, кто посвятил себя делу проповедования Евангелия, не должны уделять слишком много внимания пище и условиям жизни; они должны по­нимать, что их служение решает вопрос жизни и смерти для их слушателей. Иудеи часто отряхивали прах со своих ног, выходя от язычников, но в данном случае ученики должны были торжественно совершать этот обряд во свидетельство осуждения отказав­шим им в гостеприимстве и отвергнувшим Евангелие.

Иисус наделил апостолов властью изго­нять бесов, но из ст. 12 мы видим, что их главной задачей было проповедование по­каяния, которое было необходимым усло­вием для изгнания бесов и исцеления боль­ных. Помазание маслом имеет здесь симво­лический смысл, а не медицинский, как в притче о милосердном самарянине (Лк. 10). О том, что Иисус когда-либо пользовался маслом, нигде не написано, зато в Новом Завете найдется множество примеров исце­ления без масла. Поэтому Иак. 5:14 следует рассматривать не как обязательное прави­ло, а как подспорье для веры; в самом по себе масле нет ничего магического.

6:14—29 Смерть Иоанна Крестителя (см.: Мф. 14:1-12; Лк. 9:7-9,19,20). Заключе­ние Иоанна в темницу было знаком нача­ла служения Иисуса, а смерть Иоанна -предвестием того, как окончится это слу­жение. Одни видели в Иисусе Илию (его пришествие ожидалось накануне прише­ствия Мессии); другие воспринимали Его как пророка. Нечистая совесть Ирода под­талкивала его к мысли, что Иисус - - это Иоанн, воскресший из мертвых, чтобы сно­ва беспокоить и порицать его.

Нет нужды останавливаться на подроб­ностях этой отвратительной истории: бес­страшный пророк, жестокий царь, мсти-ел ьная женщина, бесстыдная девица (дру­гая не стала  бы плясать на пиру для развле-ения гостей) и трагическая смерть. Где оыли в это время силы Царства Божьего? Лаже Иоанн поддался искушению задать этот вопрос, когда был в темнице (Мф. 11:3). Мы можем ответить только в свете Голгофы, ибо Иисус Сам прошел ради нас путем не­заслуженного страдания; ибо крест, несмот­ря на его кажущуюся слабость, — это Божья сила, ведущая к спасению (Рим. 1:16). Если Иисус ступил на эту стезю, то и все Его по­следователи тоже должны быть готовы сту­пить на нее.

6:30-44 Насыщение пяти тысяч (см.: Мф. 14:13-21; Лк. 9:12-17), После рассказа о кажущейся слабости Царства Божьего с точки зрения здешнего мира, Марк приво­дит несколько историй, доказывающих его силу. Иисус проявляет в них могущество Бога-Творца, по-прежнему правящего Все­ленной, которую Он создал.

Первая история начинается в свой­ственной Марку суховатой манере. Учени­ки возвратились, успешно выполнив свою проповедническую миссию, но истощив силы. Иисус заботливо предложил им отдох­нуть в пустынном месте. За ними, однако, последовали преисполненные надежд тол­пы, которые расстроили планы апостолов на отдых и восстановление сил. Иисус сжа­лился над людьми и начал учить их много. Не похоже, чтобы Он требовал чего-то от учеников. В конце дня они пришли к Иису­су и попросили отпустить людей, чтобы те достали себе какой-нибудь пищи. Когда Иисус предложил им самим накормить на­род, они были обескуражены. Единствен­ное, что у них было, - - это пять плоских хлебов и две сушеные рыбы. Подчинение Иисусу и рассаживание голодных людей правильными рядами было, очевидно, ис­пытанием веры учеников в то, что Он мо­жет что-то сделать в данной ситуации. Опи­сание этой сцены с такими живыми под­робностями, как зеленая трава, вероятно, восходит к кому-то из очевидцев. Увеличив количество хлебов и рыб, Господь в одно мгновение совершил то, что Он совершает каждый день со злаками на полях и рыба­ми в морях. Для нас это чудо; для Него это обычно.

Марк избавляет это чудо от ореола вол­шебства, заканчивая рассказ о нем проза­ическим эпилогом: уставшие ученики со­бирают в корзины остатки хлеба и рыбы (возможно, для завтрашнего пропитания). Мы не должны надеяться прожить жизнь, состоящую только из духовных взлетов, -это было бы вредно духовно и не помогло бы нам возрастать во Христе. Удивительно, но кажется, что чудо ничему не научило учеников, позднее Иисусу придется повто­рить этот урок. Дело не в том, что они были на редкость непонятливы и невосприимчи­вы; дело в том, что они были точно такими, как мы.

6:45—56 Господин природы (см.: Мф. 14:22—33). Когда все разошлись и ученики разместились в лодке, чтобы плыть в Виф-саиду, Иисус взошел на гору помолиться. Он накормил народ, как Моисей накормил манной Израиль в пустыне. Не угрожает ли людям опасность следовать за Ним исклю­чительно в надежде на пищу, как прежде они следовали за Ним исключительно в на­дежде на исцеление (см.: Ин. 6:26)? Молит­ва Иисуса была прервана беспокойством за учеников. С горы Он видел далеко на озере лодку, которая не продвигалась вперед из-за встречного ветра. И тогда глухой ночью Иисус отправился к ним, ступая по озеру. Невозможно понять это таким образом, что Он шел по берегу или по песчаной отмели, как истолковывают некоторые. Его учени­ки были рыбаками и прекрасно знали свое озеро, поэтому они не испугались бы тогда, увидев Иисуса. Если мы вспомним, что Иисус — Сын Божий, то поймем, что в Его хождении по водам нет ничего необычного. В Ветхом Завете Бог повелевал разбушевав­шейся водной стихией, и здесь Его Сын делает то же самое.

Мы не знаем, почему Иисус хотел ми­новать их. Возможно, Он хотел, чтобы уче­ники узнали Его и позвали на помощьлибо выразили свою веру каким-то другим обра­зом. Если так, то Иисус был разочарован, ибо они закричали только от страха. Но даже этого крика было достаточно, чтобы Иисус вошел в лодку и успокоил ветер. Они забыли чудо умножения хлебов, они забы­ли, что однажды Он уже успокоил бурю. Они снова изумились, потому что ничего не поняли, хотя силы Царства Божьего были отчетливо явлены.

Как только лодка причалила к берегу, Иисуса встретили толпы окрестных жите­лей, которые несли к Нему больных для исцеления. Их вера была подобна вере той женщины, которая страдала кровотечени­ем; они просили прикоснуться хотя бы к краю одежды Его, ибо знали и верили, что Он может исцелить их. Иногда самые простые христиане способны мгновенно по­стичь духовные истины, к которым глухи богословы.

7:1—23 Источник зла (см.: Мф. 15:1—20). Мы видим, что даже природные чудеса не убедили учеников в том, что Иисус — Сын Божий; они были глухи и слепы, или, как сказали бы мы, невосприимчивы. Простые люди принимали исцеление от Иисуса с радостью, но все же не понимали, Кем Он был. Фарисеи и книжники упорствовали в своих нескончаемых придирках; они были решительно настроены на неверие. На этот раз их недовольство было вызвано тем, что ученики Иисуса не моют рук после случай­ных контактов с язычниками на улице; это был вопрос религиозной, даже скорее об­рядовой щепетильности, а не гигиены. Марк объясняет своим читателям-неевре­ям, что это только часть сложной системы ритуальных омовений, принятой у иудеев. Эти обычаи исходили из предания, а не из закона Моисея, но соблюдались так же строго, как соблюдаются в наше время «тра­диции» в исламе. Не относится ли подоб­ное порой и к христианам?

Иисус не отрицает, что Его ученики на­рушили некоторые традиции, но оправды­вает их, говоря, что эти традиции - - всего лишь предание человеческое и что у фарисе­ев его соблюдение сопровождается за­бвением ясной Божьей заповеди. Если тра­диция противоречит Писанию, от нее сле­дует отказаться, как бы дорога она ни была. Это подтверждает язвительная ссылка на Исайю. Затем Иисус показывает, как фа­рисеи отступают от заповеди Моисея при помощи типичной для раввинов хитрости. Если человек посвящал храму деньги, ко­торые он обычно расходовал на содержание престарелых родителей, то он освобождал­ся от обязанности заботиться о них. Как все­гда, помня о своих читателях-неевреях, Марк объясняет арамейское слово корван, означавшее такие приношения по обету. Иисус доказывает, что эта законническая уловка, совершавшаяся во имя религии, была чистейшим лицемерием. И что еще хуже, это только один пример из многих.

Другим примером были законы о «чис­тоте», поэтому Иисус воспользовался случа­ем объяснить народу, что «осквернение» — это не ритуальная, а нравственная категория, и оно не приходит извне, как учат фарисеи. В наши дни это представляется настолько очевидным, что мы недоумеваем, почему ученики не могли этого понять (17). Как и большинство иудеев того времени, они рас­сматривали зло как своего рода микроб, инфекцию, подхваченную от соприкосно­вения с другими людьми. (Примерно такое же отношение к этому вопросу присуще конфуцианству и многим другим нехристи­анским религиям.) Иисус учит, что зло по­добно раковой опухоли, растущей внутри нас, — как иудеев, так и неиудеев. Бороть­ся с раком гораздо труднее, чем с инфек­цией, ибо мы не можем обезопасить себя, стараясь не «заразиться» от окружающих; здесь требуется радикальная духовная хи­рургия, которая изменит нашу внутреннюю природу. Именно это подразумевал Иоанн, когда говорил, что идущий за ним будет крестить Духом Святым. Иногда мы связы­ваем «крещение Святым Духом» исключи­тельно с духовными дарами; Библия чаше связывает его с изменением человеческой природы.

Иисус поясняет нелепость воззрений фарисеев на житейском примере, назван­ном здесь притчей. То, что входит в желу­док, влияет не на духовную жизнь, а толь­ко на пищеварение, и наша пищеваритель­ная система справляется с этим должным образом. Фарисеи понимали осквернение узко и слишком буквально, -- как и те, кто считает, что внутри нас обитают либо бесы, либо Святой Дух, и потому рассматривают рвоту как признак изгнания бесов. Иисус показывает, что источником осквернения является сердце (сегодня мы сказали бы «со­знание»), и приводит впечатляющий пере­чень вытекающих из него пороков.

Марк подводит нас к правильному вы­воду, что в таком случае всякая пиша чиста (хала/i, как говорят мусульмане) и дозволе­на к употреблению (19). Это, вероятно, было большим утешением для слушателей в та­ких церквах, как римская, ибо способство­вало единению за трапезой Господней иуде­ев и язычников (Гал. 2:12).

7:24—30 Вера чужеземки (см.: Мф. 15:21-28). Марк продолжает тему расска­зом о женщине, которая была язычницей (следовательно, «нечистой»). В некотором смысле, это миссионерская история. Похо­же, что Иисус искал уединения в язычес­кой местности, но и там не смог остаться незамеченным. На этот раз Его беспокоят не толпы народа, а местная жительница, которая пришла просить Иисуса изгнать нечистого духа из ее дочери. Ответом Иису­са (27) стала, по-видимому, известная по­словица, поэтому он прозвучал не так рез­ко, как нам может показаться. В любом слу­чае, ударение падает на первую часть из­речения. Пока Иисус был на земле, Его первостепенной задачей было служение Израилю (Мф. 15:24). Обращение язычни­ков произойдет после распятия, во всемир­ном служении, которое так много значит для Марка. Но вера этой женщины была велика, как и се настойчивость, ибо она оказалась в большой беде. Она согласилась с тем, что не имеет права требовать Божьей милости, но просто сдалась на Его милость, остроумно переиначив пословицу Иисуса. Может быть, Иисус просто испытывал ее, чтобы узнать, достаточно ли велика ее вера? Такая вера вознаграждается. То, что Божьи обетования Израилю адресованы и языч­никам, — это поистине чудо благодати (Рим. 11:17—18). Это относится и к нам, и мы должны помнить об этом.

7:31—37 Глухой косноязычный. Данный рассказ о физическом исцелении иллюст­рирует тот факт, что даже если люди глухи к Богу (как фарисеи), Иисус может их ис­целить. Действия Иисуса направлены на то, чтобы больной понял, что он исцелен Бо­гом в ответ на молитву, а не с помощью вол­шебства. Прежде чем исцелить, Иисус хо­чет вызвать в человеке веру в Свою силу. Так, глухоту Он имитирует, заткнув боль­ному уши, а исцеление косноязычия изо­бражает прикосновением к его языку, да­вая понять больному, что Он — в некотором смысле врач. Взгляд на небо и вздох — это наглядное воплощение молитвы, доступное пониманию глухого косноязычного. Слово повеления было произнесено на родном для этого человека (и Иисуса) арамейском язы­ке, и Марк переводит его для своих читате­лей за пределами Палестины.

Иисус, как всегда, повелевает молчать, но Его повелению, как обычно, не подчи­няются. Люди удивляются и взволнованно повторяют: «Он все хорошо делает». Но ве­рят ли они? Через некоторое время Петр перейдет от этого удивления к осознанию истинной природы Иисуса: глухой Петр услышит, немой Петр заговорит.

 8:1—13 Насыщение четырех тысяч (см.: Мф. 15:32—39). Силы Царства Божьего были явлены еще несколько раз, прежде чем Иисус решил, что ученики готовы к последнему «испытанию». Догадались ли они, Кто Он? Хорошо ли усвоили урок на­сыщении пяти тысяч? Теперь ученикам представилась возможность продемонстри­ровать свои знания, но, к сожалению, им это не удается. Толпы проголодавшихся людей снова внимают учению Иисуса; Иисус снова проявляет сострадание; и вновь ученики демонстрируют свою непо­нятливость (4). Они по-прежнему мыслят в категориях здешнего мира, как будто и нет рядом с ними Иисуса. Иисус и на этот раз терпеливо спрашивает их о количестве име­ющегося хлеба, и они называют ничтожно малое число. Он снова воздает благодаре­ние Богу, преломляет хлебы и отдает их уче­никам для раздачи народу. И опять Богудов-летворяет потребности народа с избытком.

Пожалуй, неудивительно, что некото­рые критики считают эту историю всего лишь повторением истории о насыщении пяти тысяч, но при этом они не понимают самого главного. Марк сознательно пока­зывает, как глухи и слепы ученики даже в тот момент, когда на их глазах совершается второе подобное чудо (см. ст. 17—20). Кроме того, количество хлебов и корзин (в первом случае говорилось о «коробах») с оставши­мися кусками (равно как и количество на­кормленных людей) отличается от преды­дущего. Очевидец снова был правдив в сво­ем отчете.

8:14—21 Закваска фарисейская и закваска Иродова (см.: Мф. 16:5-12). По-видимому, эту историю Марк рассказывает для того, чтобы подчеркнуть явную неспособность апостолов понять Иисуса, и предлагает воз­можное объяснение: они по-прежнему были во власти представлений здешнего мира. Вероятно, в тот момент, когда Иисус про­изнес Свое предупреждение (в сущности, маленькую притчу), они были слишком оза­бочены тем, что забыли взять в дорогу хлеб. Они не смогли понять духовный смысл слов Иисуса и, что еще хуже, забыли, что Иисус способен удовлетворить любые физические потребности тех, кто ищет Царства Божье­го, а ведь Он уже доказал это чудесами на­сыщения. Иисуса поражает невосприимчи­вость учеников (21). Им следовало понять, что закваска фарисейская (т. е. образ мыс­лей фарисеев, их отношение к жизни) мо­жет определять и их, учеников, поведение, если они не поберегутся. Мы тоже должны остерегаться «духа века сего» и учений дру­гих религий, окружающих нас. Путь Хрис­та совершенно не совпадает с путями этого мира, о которых мы читаем в газетах, слы­шим по радио или смотрим по телевидению.

8:22-26 Исцеление слепого. Возможно, этот пример проявления сил Царства Божь­его символизирует духовную слепоту уче­ников, которым предстояло вскоре обрести зрение. Друзья привели к Иисусу слепого, и вера этих людей была вознаграждена. Слепого отвели подальше от шума и суеты селения, чтобы он мог внимать Иисусу без помех. Плевок на глаза и возложение рук — это действия, которые слепой мог ощущать. В плевке нет ничего магического, даже если это плевок Иисуса; это лишь внешнее подспорье для веры и понимания.

Почему исцеление проходило в два эта­па? Не потому ли, что вера слепого была слабой? Марк не поясняет. Важно то, что Иисус не оставил его исцеленным наполо­вину, но добился, чтобы этот человек про­зрел. Не подразумевается ли здесь то, что поначалу даже Петр смутно различал исти­ну об Иисусе? Прозревшему было велено идти домой и не заходить в селение, жите­ли которого, увидев его, могли поддаться искушению последовать за Иисусом толь­ко как за целителем, а не как за Спасите­лем. Когда проповедование Евангелия со­провождается чудесами исцеления, всегда существует опасность, что люди придут к Христу по неверной причине.

8:27 - - 10:52 Цена Царства Божьего

Мы подошли к решающему моменту Еван­гелия от Марка и началу второй части, от­меченной великим духовным прозрением Петра о сущности Иисуса. Слепые учени­ки наконец прозрели, но даже Петр пока видит смутно (как и слепой, только что ис­целенный Иисусом). Он видит, что Иисус -Мессия, но не видит того, что это Мессия, Которому суждено пострадать. Это было ценой Царства не только для Иисуса, но и для Его учеников.

Отныне Иисус сосредоточился на поуче­нии небольшой группы учеников; галилей­ское служение Христа народным массам окончилось. Он совершает мало чудес, хотя и не отказывается от цслительства, если к Нему приходят больные. После того как урок был усвоен, потребность в чудесах от­пала. Однако Благая весть по-прежнему занимает в Его учении центральное место. С этого момента история стремительно дви­жется к последней неделе в Иерусалиме, которой посвящена третья часть Евангелия. Вот почему Евангелие от Марка иногда на­зывают историей распятия с длинным вступлением.

8:27 — 9:13 Цена для Иисуса

8:27-30 Исповедание Петра (см.: Мф. 16:13-20; Лк. 9:18-21). Возможно, Иисус привел учеников в селения на северо-вос­точной стороне Галилейского моря потому, что там было спокойно. Находясь на окра­ине иудейской территории, Он мог продол­жать проповедовать, не окруженный тол­пой желающих исцелиться. Эта зеленая те­нистая местность - - один из самых пре­красных уголков Палестины. Как и всякий хороший учитель, Иисус задает Свои муче­никам главный вопрос: «За кого почита­ют Меня люди?» В конце концов, в жизни существует лишь один важный вопрос: Кем является Иисус? От того, как мы на него отвечаем, зависит наша вечная жизнь. Ответ учеников свидетельствует о том, что разнообразные мнения об Иисусе не изме­нились со времени начала Его служения: Иоанн Креститель, Илия, один из проро­ков. Сказать, как Петр, что Иисус — Мес­сия, означало выйти за рамки земных представлений. Если мы говорим вместе с Петром: «Ты -- Христос», то должны и по­следовать за Ним, и наша жизнь полнос­тью изменится.

Почему Иисус запретил ученикам рас­сказывать кому бы то ни было, что Он — Мессия? Во-первых, потому, что люди дол­жны были прийти к этому сами, хотя на самом деле это откровение дается от Бога. Во-вторых, потому, что они должны были понять, Каким Мессией является Иисус. Это не эффектный, внешне удачливый ге­рой, изгоняющий ненавистных римских правителей и устанавливающий иудейское царство, как надеялись многие. Напротив, это смиренный, терпеливый, любящий Мессия, страдающий раб Божий, Каким Он изображен в Ис. 52:13-53.

Если Евангелие от Марка было создано в Риме, где Петр был столь значительной фигурой, то почему Марк не говорит здесь о великих обетованиях, данных Петру Иисусом (Мф. 16:18)? Не потому ли, что Петр не желал включения этих обетовании в текст? Должно быть, Марк не рассматри­вал Петра как первоверховного епископа Римской церкви, каковым его считали по­следующие поколения.

8:31 - - 9:1 Цена мессианства (см.: Мф. 16:21-28; Лк. 9:22-27). Иисус учит Своих учеников, что Ему много должно постра­дать -- быть отверженным религиозными учителями и старейшинами (которые, как мы убедились, были Его врагами), принять страшную смерть и воскреснуть на третий день.

Петр начал прекословить Ему (32). Нас ошеломляет дерзость Петра, но разве мы никогда не подвергаем сомнению деяния Бога, желая, чтобы Он действовал по дру­гой схеме, более близкой нашему образу мыслей? Мы не вправе критиковать Пет­ра. Иисус, обычно столь мягкий и терпели­вый со Своими учениками, на этот раз был очень резок. Речи Симона Петра, стремив­шегося оградить Иисуса от распятия, отра­жали сатанинские, а не Божьи мысли. Это было дьявольским искушением, которое Иисус преодолел в пустыне и которое Он снова преодолеет в Гефсимании. Иисус не поддавался ему, и Его последователи долж­ны поступать так же. Вот почему суровый призыв «Отвергнись себя и возьми крест свой» (ст. 34) относится не только к Христу, но и ко всем христианам.

Не потому ли Петр отговаривал Иисуса от вступления на этот путь, что боялся сту­пить на него сам? С точки зрения внешне­го мира, взять крест означало принять по­зорную рабскую смерть, и это было реаль­ной угрозой для членов римской церкви во время гонений. Перед мысленным взором возникает приговоренный, прокладыва­ющий свой путь к месту казни с крестом на плечах сквозь толпу насмехающихся зе­вак, как Иисус на пути к Голгофе. Отверг-нуться себя означает, что мы должны пере­стать следовать своим природным наклон­ностям, какими бы невинными они ни каза­лись, если это противоречит пути Христа. (Это нечто гораздо более существенное, чем отказ от сахара в Великий пост, практикуемый некоторыми христианами.) Но это — един­ственный путь к истинной духовной жиз­ни; поступать иначе —значит лишить себя жизни вечной. В этом смысле, утрата — это приобретение, а приобретение — это утрата.

И все же с этими суровыми словами свя­зана великая надежда: тс, кто пойдет таким путем, уже в этой жизни увидят утвержде­ние силы Царства Божьего (9:1). В ближай­шем будущем это произойдет на горе Пре­ображения (описанного в следующей гла­ве); в более отдаленном будущем это отно­сится к воскресению и вознесению Христа и излиянию Святого Духа в Пятидесятни­цу; и, наконец, это несомненно относится к чуду второго пришествия Христа. Подоб­но большинству пророчеств, данное проро­чество «многослойно».

9:2—13 Преображение (см.: Мф. 17:1-13; Лк. 9:28-36). Теперь, когда Петр, наконец, понял сущность Иисуса, Тот явился Петру, Иакову и Иоанну Таким, Каким Он был прежде и Каким Он вновь будет во славе. Блистающая белизна Его одежд — это типич­ная для Библии особенность внешнего об­лика ангелов и небесных существ. Илия и Моисей, также явившиеся апостолам, оли­цетворяют ветхозаветные надежды на Цар­ство Божье. Моисей был пророком и зако­нодателем Израиля; Илию ожидали перед пришествием Мессии. Петр, в смятении, бессвязно бормочет, охваченный страхом. Не следует искать в его словах глубокий бо­гословский смысл. Несмотря на недавнее прозрение Петра, Иисус по-прежнему был для него только «равви», «учителем». Тем не менее слово кущи Петр, вероятно, произнес не случайно: он помнил, как некогда Бог сошел на гору Синай и явил Свою славу в кусте («неопалимой купине»). Но главное в этом фрагменте — слова Бога, а не Петра. Как и при крещении на Иордане, Бог сно­ва свидетельствует о Своем возлюбленном Сыне и призывает слушать Его (а не Петра или любого другого человека). Как и на Синае, облако является символом присут­ствия Бога. Внезапно Моисей и Илия ис­чезли, и с учениками остался только Иисус.

Он велел им не рассказывать о том, что видели, до тех пор, пока Сын Человечес­кий не воскреснет из мертвых. Ученики не поняли, что Он имел в виду в данном слу­чае под воскресением из мертвых, хотя нам это кажется таким очевидным. Вероятно, они понимали, что, говоря о Сыне Человечес­ком, Иисус подразумевал Себя, и верили, как и все правоверные иудеи, во всеобщее воскресение в последний день (Ин. 11:24), но что означали Его слова? Возвращение к жизни, подобное воскрешению дочери Иаира? Иисус отождествляет Илию с Иоан­ном — в том смысле, что Иоанн исполнил миссию Илии; и с Ним произойдет то же самое, что и с Иоанном, — Он будет отверг­нут и убит (12,13).

9:14 — 10:52 Цена для всех остальных

9:14-32 Одержимый мальчик (см.: Мф. 17:14-23; Лк. 9:37-45). Противодействие книжников, а также неверие учеников и народа огорчали Иисуса (19). Ученики ока­зались бессильными в своей вере, а вера отца больного ребенка - - ограниченной (21). Но исцеление зависит от воли Бога, а не от степени нашей веры, поэтому Иисус смог изгнать нечистого духа и исцелить мальчика.

В ответ на вопросы учеников Иисус объяснил, что Царство достигается ценой молитвы (к которой во многих рукописях добавлен пост, часто сопровождавший мо­литву как в Ветхом, так и в Новом Завете). Это предупреждение о том, что победа над сатаной, примером которой является дан­ное исцеление, дается дорого. Отсюда сле­дует естественный переход к повторному предсказанию Иисуса о Своей приближа­ющейся смерти. Но ученики по-прежнему не разумели сих слов (32).

Интересно отметить, что во всех трех синоптических Евангелиях болезненное состояние мальчика объясняется воздей­ствием сил зла, хотя, судя по симптомам, у него была эпилепсия. Мы не можем про­сто отмахнуться от этого как от особеннос­ти языка того времени, но вместе с тем не следует впадать в еще более серьезное за­блуждение, объясняя все припадки эпилеп­тического характера влиянием сил зла. Эпилепсия обусловлена многими физичес­кими и химическими факторами, поэтому заниматься ею должен врач, а не экзорцист.

9:33-50 Подлинное величие (ср.: Мф. 18:1-5; Лк. 9:46-48). Апостолам еще пред­стояло понять, что Царство Божье достига­ется ценой отказа от стремления к высоко­му положению. Служение и смирение — это единственный путь к подлинному христи­анскому величию. Пример, избранный Иисусом (ребенок), крайне прост, но под­разумевает полный переворот в воззрении учеников (36). Тема малых сих повторяется в ст. 42: промежуток между этими стихами Марк «прослаивает» еще одним поучением о смирении, ценой которого достигается Царство Божье. По-видимому, Иоанн гор­дился тем, что ученики запретили изгонять бесов всем, кто не входил в их число. Но некий человек изгонял бесов именем Иису­са, и это означало, что он верил в Иисуса или даже был Его последователем. Никто не обладает исключительным правом на работу Царства. Мы должны смиренно при­знавать успехи других и радоваться им, как это делал Павел (Флп. 1:18). Никакая рабо­та, сделанная во имя Христа, не останется без вознаграждения, кто бы ее ни делал.

Нет ничего важнее Царства Божьего, вот почему воздвижение духовных преград на чьем-либо пути будет сурово наказано (42). Ценность Царства Божьего так вели­ка, что никакая жертва ради него не чрез­мерна. Руки, ноги или глаза -- драгоцен­ное достояние человека, но лучше лишить­ся их, чем Царства Божьего. Разумеется, это метафора, которую не следует пони­мать буквально, как это делали некоторые отцы церкви и как до сих пор думают не­которые фундаменталисты нехристиан­ских религий.

Иисус говорит об аде (43). Это противо­положность Царства Божьего, и, как вид­но, «третьего не дано». Но Иисус говорит об аде в назидание верующим, а не в осужде­ние грешникам. Отрывок из Ис. 66:24, ко­торый цитирует Иисус, описывает Геенну -дымящуюся иерусалимскую свалку, кото­рая символизировала Божий суд над грехом. Соль - - это еще одна метафора. Она очи­щает, как и огонь. Если мы очистимся сей­час (здесь нет никакого намека на «чисти­лище» после смерти), то избежим Божьей кары впоследствии. Эта концепция рази­тельно отличается от концепции ада в по­пулярном буддизме и в других религиозных учениях. Если мы «имеем в себе соль» и ценности Царства, то не будем спорить о том, кто выше, но будем жить в мире друг с другом.

10:1-16 Брак и Царство Божье (см.: Мф. 19:1-15; ср.: Лк. 16:18; 18:15-17). Требования Царства касаются и сферы самых близких человеческих отношений. Моисей допускал развод по причине человеческого «жестокосердия» (т. с. неспособности по­нять Божественное назначение брака), но Иисус ясно показывает, что Царство Божье требует супружеской верности на протяже­нии всей жизни, и рассматривает брак как часть Божьего замысла творения. Это тре­бование так трудно выполнить, что, соглас­но Матфею, ученики сказали, что лучше не жениться. Но и здесь, и в Евангелии от Матфея Иисус называет повторный брак после развода (как мужа, так и жены) обыч­ным прелюбодеянием сточки зрения Цар­ства Божьего (11,12). Можно представить, как резко прозвучало подобное высказыва­ние в распущенной моральной атмосфере Рима. Так же резко оно звучит в распущен­ной моральной атмосфере наших дней, ко­гда прежние моральные нормы разрушают­ся. Правда, у Матфея делается исключение в случае супружеской неверности, а вот Марк приводит это высказывание в более жесткой форме. Возможно, именно это тре­бовалось языческому Риму.

На фоне подобной суровости особенно трогательно звучит рассказанная Марком история об отношении Иисуса к детям. В ней с другой стороны раскрывается смысл Его строгих слов о священности брака. В конце концов, дети больше всего страдают от раз­вода. Но, кроме того, здесь содержится еще одна истина о Царстве Божьем: только те, кто принимает Царство с детским просто­душием и доверием, смогут войти в него. Это один из немногих случаев, когда Марк отмечает, что Иисус вознегодовал. Интерес­но, что же послужило причиной Его гнева? Возможно, кому-то кажется, что есть более важные вещи, чем духовное благополучие детей, но Иисус думал иначе и часто при­водил детей в пример нам. Поэтому, навер­ное, слово «дети» иногда употребляется в Евангелиях в значении «простые веру­ющие».

10:17—34 Человек, у которого было все (см.:Мф. 19:16-30; 20:17-19;Лк. 18:18-34). Нигде цена Царства Божьего не выявлена так отчетливо, как в рассказе о богаче. У него было абсолютно все, кроме вечной жизни. Но он не желал отказаться от имущества, чтобы получить ее (подобно обезьянке из известной истории, которая не могла выбраться из ловушки, потому что не хоте­ла выпускать то, что было у нее в руке). Од­нако никакого другого способа войти в Цар­ство Божье не существует; даже Петр и дру­гие ученики усвоили это (28). Это был рас­полагающий к себе (21), духовно жаждущий и, несомненно, нравственный человек, но он не мог смириться с такой ценой. Однако Иисус предпочел потерять возможного по­следователя, чем понизить для него план­ку; в самом деле, никаких других критери­ев быть не может. Богач отошел с печалью от Иисуса, и больше мы о нем не услышим. Он сделал свой выбор.

Иисус говорит, что богатым трудно вой­ти в Царство Божье (23), даже невозможно без помощи Бога (27). Мы все склонны до­верять своим «богачам», каковы бы они ни были, а не Богу. Иисус использует забав­ную поговорку, чтобы показать, как это трудно; понятно, что верблюд не может пройти сквозь игольное ушко.

Иисус учит, что следствием того, что мы подаем милостыню бедным или соверша­ем любую другую жертву во имя Царства Божьего, будут сокровища не на земле, а на небе; чем больше мы даем, тем больше получаем. Это не означает, что если мы даем деньги на Божье дело, то получим больше прибыли, как учат некоторые рев­нители «культа преуспевания». Но это означает, что даже среди гонений духовное вознаграждение далеко превзойдет любые жертвы, которые мы можем принести ради Христа (30).

Фрагмент завершается еще одним пред­сказанием о страданиях И исуса (на этот раз более подробным), которое служит очеред­ным подтверждением истины о необходи­мости жертвы. В словах и в поведении Иисуса было что-то такое, что заставило учеников ужасаться и следовать за Ним в страхе. Каким-то образом они чувствовали, что критический момент приближается.

10:35—45 Эгоистичная просьба (см.: Мф. 20:20-28). Если бы этот случай не был за­писан, мы бы просто не поверили, что по­сле всего сказанного Иисусом Иаков и Иоанн могли обратиться к Нему с такой просьбой. Но мы слишком хорошо знаем, каковы мы сами, поэтому можем это понять. Если бы они осознали истинную иену высо­кого положения в Царстве Божьем, то не решились бы просить. Чаша и крещение -это ветхозаветные символы суда и страда­ния. Иисус предупреждает их, что страда­ние неизбежно, но оно необязательно ве­дет к высокому положению в Царстве Бо­жьем, ибо вес должны пострадать. Высокое положение зависит только от Бога.

Остальные десять учеников повели себя ничуть не лучше, чем Иаков и Иоанн, ко­гда вознегодовали по поводу их просьбы. Не вызывает сомнения, что они сами хотели занять эти места. Поэтому Иисус снова тер­пеливо объясняет им разницу в устройстве земных царств и Царства Божьего, где под­линное величие состоит в смиренном слу­жении. Он Сам — прекрасное тому подтвер­ждение. Он стал страдающим Рабом Божь­им, предсказанным в Ис. 53, и отдал Свою жизнь для искупления многих (45). Слово «многие» означает не то, что Иисус умер ради некоторых, а не ради всех людей; ско­рее, оно подчеркивает многочисленность искупленных Его смертью. Это одно из не­многих мест в Евангелии от Марка, где объясняется, каким образом смерть Иису­са спасает нас. Марка гораздо больше ин­тересует тот факт, что Его смерть действи­тельно спасает нас, чем то, как это проис­ходит. Искупление -- это одно из тех поня­тий, с помощью которых в Новом Завете описывается спасение. Оно означает осво­бождение людей из рабства, тюрьмы или от смерти посредством выкупа. Мы слишком хорошо знакомы с ним по требованиям тер­рористов и похитителей детей. В данном случае ценой искупления должна была стать смерть Иисуса.

10:46—52 Исцеление Вартимея (см.: Мф. 20:29-34; Лк. 18:35—43). Последний из за­писанных случаев исцеления произошел на пути в Иерусалим, где Иисуса ожидали страдание и смерть. Это описание бедству­ющего человека, обладавшего большой ве­рой, который был исцелен и в результате примкнул к Иисусу. Несомненно, подобные истории произошли со многими последова­телями Иисуса, даже в течение последней, страшной недели. Очевидец, сведениями которого пользуется Марк, запомнил имя этого человека, и Марк по своему обыкно­вению поясняет его. Этого человека знали по имени его отца (подобно многим пред­ставителям третьего мира сейчас), но, воз­можно, позднее он стал известной фигурой в ранней церкви.

 11:1      16:20 В преддверии Царства Божьего

Мы подошли к завершающему, большому разделу Евангелия, к которому вели все предыдущие. Марк представляет нашему вниманию «страсти Христовы» ~ рассказ о предательстве, испытаниях, муках и смер­ти Иисуса в Иерусалиме. Но здесь описы­вается и много других событий, каждое из которых нашло свое место в версии Марка,

11:1 - • 13:37 Предупреждения о Царстве Божьем

Когда Мессия пришел, Он был отвергнут, но это неприятие будет наказано. Вот поче­му последние главы пронизывает скорбный мотив: в них отражена не только Боже­ственная любовь. Решающий час для Изра­иля настал, как наступает он для каждого из нас, когда мы оказываемся лицом к лицу с Иисусом и крестом. Будущее Израиля будет зависеть от приема, оказанного Мес­сии.

11:1 — 11 Иисус входит в Иерусалим (см.: Мф. 21:1-9; Лк. 19:28-38). В соответствии с предсказанием ветхозаветного пророка о Царе праведном и кротком, сидящем на молодом осле (Зах. 9:9), Иисус въезжает в Иерусалим верхом на ослике. Ст. 2 либо указывает на предварительную договорен­ность Иисуса с владельцем животного, либо подтверждает сверхъестественную интуи­цию Иисуса. Если перевод слов надобен Гос­поду в ст. 3 верен, то это редкий пример ис­пользования Марком позднейшего имено­вания Иисуса. Как правило, в Евангелии от Марка ученики называют Иисуса «учите­лем»; после воскресения все они стали на­зывать Его «Господом». Впрочем, не менее вероятно, что этот стих означает «надобен владельцу», тогда вторая часть будет озна­чать «и (он) [стоявший там] тотчас пошлет его сюда».

Итак, Иисус въехал в Иерусалим, как могли бы въехать в столицу Давид или Со­ломон, - - по дороге, устланной одеждой и ветвями (наподобие ковровых дорожек в современных аэропортах или пальмовых и банановых листьев на деревенских празд­никах в странах третьего мира). В таких слу­чаях нас используют как «ликующие народ­ные массы», но эти люди были собраны не по указу правительства, а по собственной воле. Провозглашаемые ими приветствия были цитатами из псалмов и прославляли грядущего царя из рода Давидова, который восстановит былую славу Израильского царства. Они, как и многие в наши дни, ожидали политического и национального вождя, может быть, даже пламенного соци­ального реформатора. Не этого ли с самого начала опасался Иисус, зная, что Его не­правильно поймут, если Он объявит Себя Божьим Мессией? Тем не менее в тот день Он торжественно въехал в столицу (которую скоро будет оплакивать [Лк. 19:41]), чтобы осмотреть храм.

11:12-26 Очищение храма (ср.: Мф. 21:12-22; Лк. 19:45-48). То, что Иисус воз­мутился поведением торговцев во дворе хра­ма, никак не связано с историей о смоков­нице. И дело не в том, что Он, разгневав­шись, погубил здоровое дерево, Он просто вынес справедливое суждение о плачевном его состоянии. Таким же будет суждение Бога об Израиле. Чтобы прояснить серьез­ное предупреждение Израилю, рассказ об очищении храма вставлен Марком между двумя частями рассказа о смоковнице.

Вероятно, Иисус подошел к храму со стороны двора язычников -- единственно­го места храмового комплекса, куда разре­шалось входить и поклоняться Богу неев­реям. Но поклонение стало невозможным: двор превратился в базар, заполненный по­купателями, продавцами и прилавками. Здесь продавались животные и птицы для жертвоприношений, а иностранные день­ги обменивались на единственные прини­мавшиеся в храме монеты, не имевшие не­навистных изображений римских импера­торов и языческих богов. В некотором смысле, все это служило целям богослуже­ния, но шум и суета делали богослужение невозможным. В довершение прочего, двор использовался купцами, доставлявшими товары с Елеонской горы в Иерусалим, как кратчайший путь.

Из других источников мы знаем, что верующих в иудейском храме эксплуатиро­вали торговцы, которые назначали высокие цены за жертвенных животных, и менялы, которые устанавливали несправедливый обменный курс. Кроме того, мы знаем, что торговля производилась с ведома духовной знати, которая крупно наживалась за счет простых паломников. Иисус объяснил изгнание лавочников и их покупателей тем, что, по замыслу Бога, храм должен быть «домом молитвы... для всех народов», а не только для иудеев (17). Вероятно, это весьма воодушевляло читате­лей Марка из неевреев.

Подрыв храмовой торговли усилил нена­висть первосвященников к Иисусу, и они искали, как бы погубить Его (18). А ведь они раньше всех остальных должны были узнать своего Царя по тем делам, которые Он со­вершал. Им следовало помнить пророчество о приходе в храм Господа из Мал. 3:1-4. Если Иисус поступил таким образом со старым земным храмом, то как Он поступит с но­вым храмом, каковой есть Его тело — Цер­ковь Христова?

Петр использует по отношению к смо­ковнице слово проклял (21); следует по­мнить, что «благословение» и «проклятие» имеют в Библии иное значение, чем в наши дни. Это священные суждения Бога, с по­мощью которых Он констатирует угодность или нсугодность Ему; Он никогда не дей­ствует без причины. В Библии ничего не говорится о магических проклятиях, и мы не должны их бояться, так как они не мо­гут принести вреда христианину. Точно так же другие люди не могут магически одарить нас благословением; оно придет к нам, если мы пребудем во Христе (Ин. 15:4).

Похоже, что во время пребывания в Иерусалиме Иисус и Его ученики ночева­ли в своем «убежище» в Вифании. Вот по­чему, когда на следующее утро они шли в город, Петр указал на засохшую смоковни­цу. Марк не подчеркивает, что эта разыгран­ная в лицах притча приложима к Израилю; структура его Евангелия делает это доста­точно понятным. Вместо этого он показы­вает, как Иисус на примере истории со смоковницей говорит о последствиях ис­кренней молитвы (23). Вместе с тем этот пример доказывает: мы не вправе молить­ся обо всем, о чем заблагорассудится. В данном случае Иисус «вторил мыслям Бога» и исполнял волю Своего Отца. Мо­литва такого рода, если она сотворена с верой, всегда будет удовлетворена, ибо в ней содержится просьба о том, чтобы воля Божья исполнилась (как просил Иисус в Гефсимании). Мы можем сдвинуть только те горы, которые хочет сдвинуть Бог, а не те, которые хотим сдвинуть мы. «Сдвигание гор» — это образное выражение, кото­рым пользовались раввины для описания преодоления непреодолимых на первый взгляд трудностей; разумеется, мы не дол­жны истолковывать его в буквальном смысле. Если мы будем молиться с верой, то сможем благодарить за результаты прежде, чем увидим их, ибо ответ гаран­тирован волей и целью Бога.

Чтобы молитва была плодотворной, не­обходимо соблюсти еще одно условие: мы должны прощать окружающих, как Бог прощает нас (25). Если мы этого не сдела­ем, то не сможем молиться «именем Иису­са», т. е. так, как молился бы Он. Возмож­но, этот стих свидетельствует о том, что Марк знал молитву Господню, хотя и не за­писал ее в своем Евангелии.

11:27—33 «Какою властью?» (см.: Мф. 21:23-27; Лк. 20:1-8). Как видно из воп­росов разгневанных священников о том, ка­кое право имел Иисус поступать подобным образом, противостояние продолжалось. Иисус спокойно ответил, что имеет на это такое же право, какое Иоанн имел на кре­щение, и спросил, откуда исходило право Иоанна. Они не решились ответить так, как им хотелось бы, и потому замяли вопрос (хотя скоро возникнут другие). Неужели в глубине души эти люди понимали, что и в случае с Иоанном, и в случае с Иисусом они сражались с истиной? Если так, то это толь­ко еще больше их ожесточало, как когда-то Савла из Тарса (Дсян. 26:14).

12:1-12 Злые виноградари (см.: Мф. 21:33-46; Лк. 20:9—19). Иисус иллюстри­рует это упрямое противодействие такой красноречивой притчей, что даже священ­ники поняли ее смысл. Каждый может до­гадаться, что виноградник символизирует Израиль; даже подробности заботливого от­ношения владельца взяты из Писания. Про­роки считались слугами Божьими, и все знали, что Израиль часто их отвергал и пло­хо с ними обращался. Но кем был любез­ный сын? Те, кто помнил свидетельство Отца при крещении и преображении, дол­жны были это знать. Вероятно, даже свя­щенники поняли, что это было утвержде­нием Иисуса о том, что Он — Сын Божий, потому что они поднимали этот вопрос на суде над Ним и во время распятия. Это одно из двух мест, где Сам Иисус косвенно на­зывает Себя Сыном Божьим до суда, хотя некоторые (например, ученики или даже бесы) могли еще раньше признавать Его таковым.

В истории, рассказанной Иисусом, сын был убит — такова цена Царства Божьего. Но главная идея притчи — предостереже­ние (9). Отвергающие Царя сами будут от­вергнуты, а утраченное ими привилегиро­ванное положение будет отдано другим. Читатели Марка могли видеть исполнение слов Иисуса в Церкви, где язычники и иудеи стали наконец равны. Отвергнутый камень, оставленный строителями на пло­щадке, станет краеугольным камнем ново­го храма — Церкви Христовой (10). В пред­положении Иисуса о том, что священники не читали Писания, знанием которого по­хвалялись, звучит насмешка. Неудивитель­но, что они хотели взять Его под стражу, но побоялись сделать это.

12:13-17 Подать кесарю (см.: Мф. 22:15-22; Лк. 20:20-26). Этот вопрос был задан теми, кто уже отверг Иисуса и хотел заманить Его в ловушку. Если Иисус согла­сится с необходимостью платить налоги ке­сарю, патриоты отвернутся от Него; если Он возразит против этого, римляне возьмут Его под стражу. Вопрос был очень важен для пер­вых христиан, которые подвергались пре­следованиям (и в Риме, и в других местах), но старались показать, что они являются доб­ропорядочными гражданами. Ответ Иисуса означал, что если мы пользуемся благами го­сударства, то должны за это платить. Но са­мое неприятное (поскольку это касалось фа­рисеев и иродиан) заключалось во второй ча­сти Его ответа. Если мы должны отдавать ке­сарю кесарево, то и Богу надо отдавать Божье, а именно этого они не делали.

Для гонимой Церкви в Римской импе­рии это имело еще более глубокий смысл, хотя Марк об этом не говорит. Если кесарь требовал того, что принадлежало Богу, а не кесарю, то первые христиане не могли это­го дать. Поэтому они умирали за отказ воз­давать хотя бы малейшие почести статуе кесаря. А в наше время христиане страда­ют за отказ склоняться перед портретами императоров, диктаторов и президентов. Мы можем поклоняться только Богу, а не личности, партии или государству.

12:18-27 Брак в воскресении (см.: Мф. 22:23-33; Лк. 20:27-40). После того как Иисус заставил замолчать фарисеев, к Нему приступили саддукеи — богатые ари­стократы, в ведении которых состояли и храм, и синедрион (верховный религиозный совет Израиля). Они решили посмеяться над верой Иисуса в воскресение, излагая неправдоподобную, явно взятую не из жиз­ни историю о женщине, многократно быв­шей замужем за братьями. Фарисеи уже постановили, что такая женщина будет при­надлежать по воскресении (которое они понимали очень материально, как в попу­лярном исламе наших дней) своему перво­му мужу. Саддукеи одобряли, конечно, упо­мянутое здесь установление Моисея, на­правленное на сохранение собственности в доме вдовы, но полностью отрицали всякую идею о воскресении. Для них все ограни­чивалось земным существованием; неуди­вительно, что они были безжалостны, ма­териалистичны и, как правило, богаты. Все мы знаем подобных людей. Иисус отверг всю их аргументацию, отклонив грубо ма­териалистичное представление о воскресе­нии (в которое Он, как и фарисеи, верил). Как сказал Павел, наше воскресшее тело будет иным (1 Кор. 15:44). Здесь Иисус срав­нивает его с телом ангелов. Вопросы пола и телесных отношений исчезнут. И мы тоже должны отказаться от грубо материалистич­ных представлений о смысле воскресения, а также не истолковывать выражение «Сын Божий» так, как если бы здесь подразуме­валось только физическое отцовство. По­добные вещи становятся камнем преткно­вения на пути восприятия Благой вести.

Ссылаясь на книги Моисея, которые саддукеи признавали, Иисус показывает, что идея воскресения может быть доказана на примере отношений патриархов с живым Богом. Они «заразились» вечной жизнью от Бога, как мы ныне «заражаемся» от Хрис­та, но это жизнь нового типа, подтвержда­ющая могущество Бога.

12:28—34 Наибольшая заповедь (см.: Мф. 22:34-40; Лк. 10:25-28). Судя по ответу Иисуса, книжник обратился к Нему с воп­росом по существу. В некотором смысле, ответ Иисуса не содержит в себе ничего нового, он почерпнут из Писания, которое, вероятно, было хорошо известно книжни­ку. Иисус ставит на первое место в законе любовь к Богу, отсюда как следствие должна естественно вытекать любовь к ближнему. Если мы попытаемся поставить на первое место любовь к ближнему или, что еще хуже, совсем пренебречь любовью к Богу, то нанесем себе непоправимый вред и даже своего ближнего не сможем любить как сле­дует. С другой стороны, если мы говорим, что любим Бога, но не любим своего ближ­него, то мы лицемерим (1 Ин. 4:20).

Несмотря на то что книжник согласил­ся с истинностью этих утверждений, и по­тому был близок к Царству Божьему, он еше не стал подданным Царства, так как не признал Иисуса Царем. Интересно, сдела­ет ли он это впоследствии?

12:35—37 Мессия — Божественный или земной (см.: Мф. 22:41-46; Лк. 20:41-44)? Очередь задавать вопросы перешла к Иису­су. Израиль ждал Мессию - - царя из рода Давидова, который восстановит земное цар­ство. Как мы видели, возможно, именно по этой причине Иисус не заявлял открыто о Своем мессианстве. Кроме того, Иисус умалчивал об этом потому, что, как только Петр признал Его Мессией, Он объяснил, что Божьему Мессии предстоят страдания и смерть. Как Он должен был показать, что земные упования иудеев ошибочны?

Вероятно, все слушатели Иисуса при­знали, что Пс. 109 написан Давидом; согла­сились они и с тем, что слова «Господу мое­му» в этом псалме должны относиться к Божьему помазаннику, Мессии. Но как мог Давид, славный предок, назвать своего по­томка, Мессию, «Господом моим», признав тем самым Его более высокое положение? Любой человек, воспитанный в традициях почитания предков, сразу поймет, в чем здесь суть. Это было бы немыслимо, если бы Мессия не был чем-то большим, чем человек, и не превосходил Своего предка. Совершенно не важно, был ли этот псалом действительно написан Давидом и таково ли его первоначальное значение; Иисус го­ворил языком, доступным пониманию Его современников.

12:38-44 Книжники и вдовы (см.: Лк. 20:45 — 21:4; ср.: Мф. 23:1—36). Здесь перед нами — контрастные образы тех, кто отвер­гает, и тех, кто признает ценности Царства Божьего. Отвергающие — это книжники, учители закона, любящие власть, высокое положение и богатство. Они выставляют напоказ свою религиозность, а сами «поеда­ют» имущество беззащитных вдов, непре­станно требуя от них религиозных пожертвований. С другой стороны, некая бедная вдова от всего сердца отдает Богу последние деньги, от которых зависит ее жизнь (44). Все мы знаем об удивительной щедрости бедных в наших христианских общинах. Это такое пожертвование, которое Иисус продемонстрирует на Голгофе, и потому именно такого пожертвования Он ждет от нас. В 14:3 мы увидим еще одну женщину, которая поступила так же, разбив ради Иисуса алебастровый сосуд с драгоценным миром.

13:1-37 Знамения конца (см.: Мф. 24; Лк. 21:5—37). Иисус давал множество пред­упреждений тем, кто был за пределами Цар­ства Божьего; здесь звучат слова предосте­режения для тех, кто находится внутри Цар­ства. Они изложены в форме предсказания о грядущем Суде, который будет для уче­ников лишь испытанием, но испытанием очень серьезным. Эта тема открывается пророчеством о разрушении храма (2). Уче­ники из «ближнего круга» (на этот раз в него входил и Андрей), вероятно, подума­ли, что разрушение храма будет предше­ствовать концу времен, и захотели узнать знамения конца. По-видимому, такое же любопытство подталкивает современных христиан к выяснению даты второго при­шествия Христа. Но пророчество Иисуса, как и все библейские пророчества такого рода, обращено к христианам всех вре­мен.

Прежде всего, следует беречься прельще­ния (5), не слушать ловких обманщиков и не пугаться в страшных обстоятельствах. В то время, когда Марк писал свое Евангелие, и то, и другое было весьма актуально для Рима — родины первых ересей, сотрясае­мой в «правление четырех императоров» (68 г.) беспорядками и борьбой нескольких претендентов за корону. Гонения неизбеж­ны, но они рассматриваются как возмож­ность свидетельства словом, которое будет ниспослано в это время Святым Духом. (Это одно их немногих прямых указаний на Дух в Евангелии от Марка.) Утверждение о том, что во всех народах прежде должно быть про­поведано Евангелие, — это, в сущности, Мар­кова версия «великого поручения», изло­женного в заключении Евангелия от Мат­фея (28:19). Не рассматривал ли Марк дея­тельность Павла и других апостолов как частичное исполнение этих слов? Звучит предупреждение и о том, что под воздействием грядущих потрясений распа­дутся даже самые близкие родственные связи (12), в противоположность истине о «семье Иисуса» (3:34,35). Многие из нас знают, как родственники предавали друг друга во времена гонений и как мучитель­но вызывать почти всеобщую беспричин­ную ненависть только за то, что мы — хри­стиане (13). Но с этим связана надежда: преданность до конца принесет жизнь веч­ную, даже если не обеспечит безопасность в здешнем мире.

Апостолы спрашивают: «Когда?» Тща­тельно завуалированными речами Иисус дает понять, что это произойдет тогда, ко­гда языческие военные знамена Рима будут торжественно установлены в иерусалимском храме. Марк не осмеливается говорить об этом открыто (прежде всего, в Риме), тем более что (судя по языку) в период написа­ния Евангелия это еще не произошло. Но из небольшого добавления к ст. 14 видно, что Марк рассчитывал на понимание своих читателей. Иисус пользуется выражением, взятым из Книги Пророка Даниила, где го­ворится об осквернении храма Антиохом Епифаном во 11 в. до н. э. В данном случае «мерзость запустения» — это идол, установ­ленный в храме, и потому оскверняющий его. В следующих стихах, по-видимому, описаны тяготы и страдания Первой иудей­ской войны, когда римские войска вторг­нутся в Палестину. Это произойдет через тридцать лет после смерти Христа, и иудей­ские христиане пострадают в общем для всего народа бедствии. Согласно преданию, христиане приняли предостережение Иису­са близко к сердцу и бежали в Пеллу за Иордан (14).

Наиболее важное для нас предостереже­ние - - это предостережение о лжехристах и лжепророках (22). Они в изобилии появи­лись после смерти Христа и по-прежнему часто встречаются в наши дни в различных экстремистских сектах. Что касается «зна­мений и чудес», то очень важно помнить: и они могут быть ложными знамениями лож­ных пророков. Мы должны быть начеку (23). Возможно, именно поэтому Иисус был так скуп на знамения в Своем служении.

До этого момента все предсказанное Иисусом соответствует событиям, происхо­дившим около 70 г., когда римские войска разоряли Палестину, а императоры боро­лись за трон. Читатели Марка понимали эти намеки, даже если некоторые из них нам не ясны. Создается впечатление, что, на­чиная с 24 ст., предметом описания стано­вятся «последние дни», конец истории (ср.: Мф. 24). В те дни величайшие земные силы, образно представленные, согласно тради­ции Ветхого Завета, как солнце, луна и звезды, поколеблются, и Сын Человечес­кий придет во славе собирать Своих избран­ных (26,27). Выражение от края земли взя­то из образной системы Дан. 7, но, возмож­но, в нем содержится намек на предназна­чение язычников. Не может быть, чтобы здесь подразумевалось только собирание преданных иудеев со всего мира.

Очевидно, что это произойдет спустя много времени после Иудейской войны 70 г., хотя она является прообразом Суда, кото­рый наступит в конце времен с той же нео­твратимостью, с какой в Палестине лето наступает после весны. Едва ли распуска­ние смоковницы означает здесь возвраще­ние иудеев в Палестину и восстановление государства Израиль. Скорее всего, перед нами еще одна популярная пословица, ка­кие до сих пор имеют широкое хождение в третьем мире, но уже забыты на Западе.

Как это часто бывает в ветхозаветных пророчествах, Иисус переходит от окружа­ющей действительности к отдаленному бу­дущему; так, мы можем видеть два величе­ственных горных пика, но не видеть доли­ну между ними. Вот почему Он говорит, что не прейдет род сей, как первые из этих зна­мений исполнятся. В 70 г. многие из Его слушателей еще будут живы. Очень сомни­тельно, чтобы под родом сим подразумева­лось выживание еврейского народа в це­лом, но те, кто соотносит это выражение и с ближайшим, и с отдаленным будущим, понимают это таким образом.

Подобно Книге Откровение, часто на­зываемой «Апокалипсисом» (что подразу­мевает раскрытие сущности будущего), эту главу называют «малым Апокалипсисом», так как Иисус раскрывает в ней будущее. Читая ее, следует иметь в виду три обстоя­тельства. Во-первых, во времена полити­ческой опасности невозможно говорить от­крыто. Во-вторых, символический язык используется для того, чтобы информиро­вать, а не мистифицировать нас; здесь нет ничего «мистического». В-третьих, нее это сказано для того, чтобы сделать нас более преданными христианами здесь и сейчас, а не для того, чтобы дать нам возможность пророчествовать и пускаться в домыслы об отдаленном будущем (37). Это подчеркива­ет и тот факт, что даже Сын (еще один от­рывок, где Иисус заявляет о Своих исклю­чительных отношениях с Богом) не знает, когда это произойдет (32). Но нам обеща­но, что при сокрушении неба и земли слова Иисуса пребудут (31).

14:1—52 Проблески Царства Божьего

14:1—11 Помазание Царя (см.: Мф. 26:6—13).

Иисус и Его ученики все еще находятся в Вифании - - отчасти из соображений без­опасности, отчасти по причине большого скопления паломников в Иерусалиме в свя­зи с приближающейся Пасхой. Иисус по­следний раз возлежит за трапезой в доме Симона прокаженного. Симон (возможно, исцеленный Иисусом) нам не известен, но этот человек явно знаком очевидцу, послу­жившему источником Евангелия от Марка, да и самому Марку. Только Иоанн сообща­ет, что Иисуса помазала Мария из Вифа­нии (Ин. 12:3), поэтому, возможно, Симон был главой этого семейства. В Евангелиях имеется несколько схожих между собой рассказов о помазании, но вряд ли в них описаны одно и то же событие и одна и та же женщина.

Единственное, что мы знаем об этой женщине, - - это то, что ее дар был драго­ценным и что одиннадцать учеников, Иисус и Иуда отнеслись к ее поступку по-разно­му. Ученики были возмущены тратой. Деньги можно было употребить на то, что­бы накормить и одеть нищих, что, конеч­но, совершенно справедливо. Однако Иисус, полностью признавая права нищих (7), усматривает в этой ситуации нечто бо­лее важное. Каждый царь в Иудее помазы­вался на царство, и это должно было стать Его помазанием, совершенным не проро­ком, а женщиной. Но в этом событии содер­жалось нечто большее, ибо это было симво­лическим приготовлением Его тела к погре­бению. Женщина знала, что ее Царь должен умереть; она поняла Благую весть. Вот по­чему везде, где будут проповедовать Еван­гелие (еще одно обстоятельство, радующее Марка), будут помнить о ее жертве (9). Но Иуде все это показалось бессмыс­ленным вздором. Он немедленно идет к пер­восвященникам, чтобы узнать, пока не поздно, сколько он сможет заработать за выдачу Иисуса. Согласно Библии, Иуда не руководствовался какими-то высокими или патриотическими побуждениями, его погу­била любовь к деньгам, какая встречается с тех пор у многих церковных руководите­лей и в богатых, и в бедных странах. Вот почему Иисус так часто предостерегал про­тив любви к деньгам. Если Иуда не смог понять поступка этой женщины, то не пой­мет и распятия. Невозможно одновремен­но служить и Богу, и маммоне (Мф. 6:24).

14:12-31 Вечеря Господня (см.: Мф. 26:17-35; Лк. 22:7-34). Ранним утром сле­дующего дня Иисус посылает двух учени­ков в город для подготовки пасхальной ве­чери. По еврейскому обычаю пасху следо­вало есть в черте города, поэтому вечеря не могла состояться в Вифании. Очевидно, как и в случае с осликом, Иисус заранее дого­ворился со Своим знакомым или последо­вателем о помещении. В этом не больше сверхъестественного, чем в лодке Петра или гробе Иосифа, пригодившихся Иисусу. Впрочем, уверенность Иисуса втом, что уче­ники встретят человека с кувшином воды, может служить примером Его сверхъесте­ственной проницательности, родственной проницательности ветхозаветных пророков, если только и об этом Иисус не условился заранее. В целом Новый Завет нигде не обе­щает христианам способности к подобной проницательности, хотя такие люди, как Петр и Павел, иногда ее проявляют. Следо­вательно, и мы не должны стремиться к ней, а также остерегаться тех, кто заявля­ет, что обладает ею.

Марк говорит, что трапеза была пасхаль­ной, тогда как Иоанн утверждает, что Пас­ха отмечалась на следующий день (и, сле­довательно, Иисус умер во время заклания пасхальных агнцев). Если Иоанн прав, то трапеза Иисуса была подготовительной. Этим можно объяснить тот факт, что здесь не упоминается агнец (только хлеб и вино), ибо агнцем был Сам Иисус. Эта неясность имеет несколько толкований. Одни пола­гают, что в то время в Иерусалиме исполь­зовалось два различных религиозных ка­лендаря, по которым Пасха отмечалась в разные дни. Другие полагают, что Марк пользовался римским счетом «дней» — от рассветало рассвета, тогда как Иоанн счи­тал иудейским способом — от заката до за­ката. Как бы то ни было, в этот день Иисус устроил первую «Вечерю Господню», посвя­щенную Его смерти.

Рассказ о трапезе помешен между дву­мя предостережениями о нашей человечес­кой слабости. Иисус говорит ученикам, что один из них предаст Его (18). Они не пред­ставляют, кто бы это мог быть, но каждый из них отказывается поверить в возмож­ность предательства со своей стороны. Петр не одинок в своей самонадеянности, хотя обычно ему нет в этом равных. Правда, в замысле Бога присутствует даже это траги­ческое предательство, что, впрочем, не уменьшает вины предателя (21). Иуда не был беззащитной жертвой, обреченной на предательство (это опасное воззрение при­суще таким «фаталистическим» учениям, как ислам), а избрал свой путь сознатель­но, хотя Богу все было известно заранее.

Трапеза описана очень лаконично. Слу­шатели Марка не были знакомы с еврей­скими обычаями, да и не интересовались ими. Обычно хозяин дома приносит благо­дарение Богу за хлеб (но не «благословля­ет» его) — точно так же, как это делаем пе­ред едой мы, — затем преломляет хлеб и раздает куски остальным. Именно это де­лал Иисус при совершении двух чудес на­сыщения народа (не были ли они прообра­зом Вечери Господней?). Однако совершен­но новым было то, что, взяв хлеб, Иисус сказал им, что хлеб представляет Его Тело, которое скоро будет предано за них кресту. В арамейском, родном языке Иисуса, от­сутствует слово-связка «есть». Иисус ска­зал: «Сие — Тело Мое». Поэтому мы не должны истолковывать Его слова букваль­но. Это, в свою очередь, убережет нас от та­кого суеверного обычая, как, например, скармливание принесенных домой кусоч­ков хлеба больным детям в надежде на их выздоровление. Вечеря Господня — это тай­на, а не волшебство. Возможно, Иисус под­разумевал, что, подобно тому, как наше фи­зическое существование зависит от хлеба или риса, так наша духовная жизнь долж­на питаться верой в Него.

Обычной пищей евреев был хлеб, а вино (как правило, разбавленное водой) было повседневным питьем; жизнь зависела от того и другого. Как и на всех еврейских тра­пезах, Бога благодарят за плоды виноград­ной лозы. Новым было то, что Иисус ска­зал ученикам, что красное вино в чаше представляет Его Кровь, которая скрепит завет, излившись за многих. Как бы мы ни понимали слово «новый» перед словом за­вет в ст. 24, разница несущественна. Иисус подразумевает новый завет, упоминаемый в Иер. 31:31, благодаря которому наша при­рода полностью изменится, и закон Божий будет написан в наших сердцах. Когда Иисус говорит о том, что Его Кровь изо­льется за многих, Он указывает на страда­ющего Раба Божьего из Ис. 53:12, Которо­му суждено понести грехи многих. Итак, мы видим, что смерть Иисуса должна была стать ценой искупления, жертвой завета и жертвоприношением за грехи; когда бы мы ни пришли к Господнему престолу, все три компонента одинаково важны. И хотя чаша с вином и горькими остатками на дне пред­ставляет собой символ страдания, она же олицетворяет радость (25). Вечеря накану­не распятия — это образ победного «месси­анского пира» на небе, в котором все мы примем участие, и где Христос будет вос­седать во славе.

Итак, Царь, как и все цари Иудеи, устроил царский пир. Следует второе преду­преждение о слабости учеников. Оно смяг­чено известием, что Бог (Который никогда не ожидает, что мы окажемся тверже, чем есть) все это предвидел и что за расстава­нием последует радостная встреча в знако­мой Галилее (28). Марк уделяет так много внимания Галилее и галилейскому периоду служения Иисуса не только потому, что там началось служение Господа, но, возможно, и потому, что Галилея с ее наполовину язы­ческим населением свидетельствовала о будущей миссии к язычникам. Как пока­зывают археологические исследования, Га­лилея стала позднее крупным центром ран­него христианства. Это обещание Иисуса связано с обещанием Ангела (16:7) о том, что ученики встретят воскресшего Христа в Галилее. Хотя сам Марк не описывает исполнения обещания, об этом можно про­читать в Мф. 28:16.

Несмотря на самонадеянные уверения Петра, Иисус предсказал не только его от­речение, но даже время, когда это произой­дет (30). (Упоминание пения петуха может быть связано как с реальной птицей, так и со звуками римских труб, отмечавшими этот ночной час.) Петра часто выделяют как человека, отрекшегося от Христа, но мы должны помнить, что все ученики утверж­дали, будто никогда не отрекутся от Иису­са, но также не смогли сдержать своего обе­щания.

14:32—42 Гефсиманский сад (см.: Мф. 26:36-46; Лк. 22:40—46). Во время Пасхи близ Иерусалима останавливалось множе­ство паломников; возможно, вместо того чтобы возвращаться в Вифанию, Иисус ре­шил провести ночь в Гефсимании (что означает «точило для выжимания масла», или «масляный пресс»). Но там Ему было не до сна. Испытывая невероятное духов­ное напряжение, Иисус молился с тремя учениками из «ближнего круга». Не следу­ет думать, что Голгофа далась Ему легко; эта молитва показывает, как она была трудна (см.: Лк. 12:50). Сонные ученики — особен­но Петр, - - вероятно, услышали и запом­нили Его слова (36), а позднее сообщили их Марку, так как больше там никого не было. Они даже запомнили, что Иисус произнес арамейское слово «Авва» (которое Марк переводит), обращаясь к Богу, Своему Отцу. Позднее это слово имело хождение в раннехристианской церкви (Рим. 8:15). «Авва» — это слово, которое каждый еврей­ский ребенок до сих пор употребляет в се­мье при обращении к своему отцу.

Молитва Иисуса очень проста: Он не хочет идти на крест, но если Божий путь таков, Он готов к нему. Так Он побеждает сатану. Но пока Он молится, ученики, не­смотря на Его просьбу, засыпают. Неудиви­тельно, что позднее они поддадутся иску­шению, если поддались ему в такой момент. Как понял Петр, никакое падение не явля­ется неожиданностью.

14:43—52 Царь схвачен (см.: Мф. 26:47—56; Лк. 22:47—53). Без содействия Иуды пер­восвященники не смогли бы найти Иисуса среди множества паломников, расположив­шихся в ту ночь вокруг Иерусалима. Даже если бы они отыскали место, им не удалось бы узнать в темноте Самого Иисуса, а Иуда хорошо знал, что его земляки-галилеяне могут дать отпор. Вот почему там оказалась хорошо вооруженная храмовая полиция (а не городской сброд, как полагают некоторые). Ночные аресты подозреваемых — обычное явление; преследуемые теряют бдитель­ность, и вероятность вмешательства их дру­зей или соседей уменьшается. Петр (не на­званный здесь по имени; см.: Ин. 18:10) из­влек свой меч напрасно, ибо Иисус отвер­гал такую помошь.

Даже если мы привыкли к полицейским агентам и платным осведомителям, преда­тельство Иуды до сих пор ошеломляет нас. Поцелуй в шеку был обычным для местной культуры приветствием, а обращение «рав-ви» - - привычным обращением ученика к учителю, но это были лишь знаки, обгово­ренные заранее. Всех удивила спокойная реакция Иисуса. В этом спектакле, сказал Он, не было никакой необходимости. Они могли взять Его в любой день в храме, если бы не боялись ответных действий народа. И тут раскрывается секрет Его спокой­ствия: Он знал, что все это входит в замы­сел Бога (49).

Много споров идет о том, кем был юно­ша, упомянутый в этом рассказе. Некото­рые исследователи полагают, что это был сам Иоанн Марк, в доме которого, возмож­но, происходила Вечеря Господня (позднее члены церкви собирались в доме его мате­ри; Деян. 12:12). Если бы священники смогли арестовать вместе с Иисусом Его учеников, они, несомненно, сделали бы это, но те убежали (50). Возможно, именно поэтому Петр испугался, когда позднее его узна-ли в доме первосвященника. С дру­гой стороны, это может быть ошибочным воспоминанием, рассказанным свидете­лем Марка, которое Марк — единствен­ный из всех евангелистов — добросовест­но сохранил. Кем бы ни был тот юноша, он, как и все остальные, тоже оставил Иисуса и скрылся.

14:53 - - 15:47 Провозглашение Царя

Первые христиане предпочитали видеть в Иисусе «Царя Христа». Об этом, на их взгляд, свидетельствовали и царская багря­ница, и терновый венец, и деревянный ски­петр, и язвительные почести, оказанные Ему воинами, и надпись на кресте, и слова Пилата. Судя по тому, как Марк распола­гает свой материал, все это присутствовало в его сознании. Не думал ли он о провоз­глашении кесаря в имперском Риме, когда описывал Царя, Который был еще более велик?

14:53-65 Суд над Царем (см.: Мф. 26:57—68; Лк. 22:63—71). В стихах, описы­вающих Иисуса перед синедрионом, за­фиксировано принятие Им титула Мессии, или Христа (62). Это означало, что Он объ­явил Себя ожидаемым Царем, потомком Давида. Само по себе это не считалось бо­гохульством, но в сочетании с признанием Себя Сыном Божьим и небесным Сыном Человеческим из Книги Пророка Даниила, несомненно, было бы богохульством, если бы оказалось ложью. Беда в том, что, преж­де чем отвергнуть сказанное Иисусом, Его обвинители даже не задумались о том, что это может быть истиной.

Ст. 54 подготавливает нас к рассказу об отречении Петра, но затем внимание пере­ключается на поиски любых свидетельств, правдивых или ложных, достаточных для осуждения Иисуса на смерть. Во многих странах и в наши дни можно купить лже­свидетелей. Кое-где они ожидают заказчи­ков возле здания суда вместе с «составите­лями прошений», которые за деньги помо­гают тем, кто не умеет читать и писать. Су­дьи заранее вынесли приговор (нарушение закона, встречающееся и поныне), но, как убедился даже синедрион, доказать ложь труднее, чем истину (56). Это собрание иг­рало роль предварительной «следственной комиссии». По иудейским законам синед­рион не имел права собираться в полном составе до рассвета (15:1), проводить засе­дание в доме первосвященника, а также допрашивать и выносить приговор в один день. Если суд Пилата был несправедли­вым, то суд синедриона был незаконным. Это воодушевляло христиан в Римской им­перии, ибо они знали, что их осуждение и преследование несправедливо. Раз Христос выдержал, смогут и они.

Несмотря на все усилия, священники смогли найти против Иисуса только одно свидетельство — пророчество о разрушении храма и высказывание о том, что Он воз­двигнет другой храм, нерукотворный, затри дня (ср.: Ин. 2:19). В словах Иисуса о храме подразумевалось Его будущее воскресение и новый духовный Храм - - Его Тело (Цер­ковь), -- который Он намеревался создать. Однако, истолкованные буквально, эти слова содержали угрозу Божьему храму, что действительно было очень серьезным про­ступком.

Кроме того, Иисус ничего не отвечал, пока первосвященник не задал Ему прямой вопрос о том, кто Он (61). Иисус сразу при­знал, что Он — Сын Божий и Мессия, до­бавив к этому титул небесного Сына Чело­веческого. Тем самым Он как бы говорил: «Почему вы не спросили об этом сразу, вме­сто того чтобы докучать Мне всякими глу­постями?» Для первосвященника это была невероятная удача. Он не мог поверить, что Иисус признает на суде то, что скрывал на протяжении всего служения. Час, назна­ченный Богом, настал, и необходимость в сокрытии тайны отпала.

Первосвященник совершает ритуаль­ный жест, означающий, что он услышал богохульство, - - разрывает свои одежды. Смертный приговор был неминуем (как и в некоторых религиозно фундаменталист­ских государствах наших дней), хотя и не мог быть оглашен до утра, когда соберется полный состав суда. Иисус предается без­жалостному и трусливому поруганию (65). Мы знаем, что в странах, где осужденные или даже заключенные не имеют никаких прав, такое происходит до сих пор, — мир не изменился. Поругание на суде в синед­рионе отличается от поругания, устроенно­го воинами Пилата позднее. Издевательства римлян имели политическую подоплеку; издевательства иудеев были хуже, ибо со­вершались по религиозным мотивам. Так Израиль отверг своего Царя.

14:66—72 Отречение Петра (см.: Мф. 26:69-75; Лк. 22:55—62). Мы не знаем, по­чему Петр пришел во двор первосвященни­ка; возможно, у него было безумное наме­рение спасти Иисуса силой, которое Иисус пресек еще в Гефсиманском саду. При све­те костра его быстро узнали, и не помогло даже дважды повторенное отрицание, ибо его выдал сильный галилейский акцент (70). Наконец, он прибегнул к последнему средству: начал клясться, заявляя пример­но следующее: «Будь я проклят, если знаю этого человека» (71). Тогда во второй раз пропел петух, и Петр вспомнил слова Иису­са. И хотя Петр был мужественным челове­ком, он не выдержал и заплакал (греческий текст может также означать «закрыл лицо от стыда»). Если слова во второй раз и дважды (имеющиеся только в нескольких рукопи­сях) верны, то они указывают на «вторых петухов», т. е. на время перед рассветом.

15:1—15 Царь и римский правитель (см.: Мф. 27:1-26; Лк. 23:1-25). Здесь Христос предстоит перед римскими властями; для римских слушателей это должно было иметь особое значение. Синедрион узаконил свой приговор, вынесенный предыдущей ночью, но не имел права привести его в исполне­ние. Для предания Иисуса смертной казни требовалось решение римского суда. Пилат был равнодушен к сугубо религиозным об­винениям (см.: Деян. 18:15) и задал Иисусу только один вопрос, интересовавший его как представителя Рима (2). Возможно, N1V права, переводя ответ Иисуса, как «да», хотя в других переводах он звучит менее определенно. Иисус не отрицает Своей Цар­ственности; Он только показывает, что это не имеет ничего общего с земными пред­ставлениями о царствовании. Он признает это обвинение перед римским правителем, как признавал обвинения перед первосвя­щенником. Первосвященник выдвинет и другие обвинения, но Иисус, к удивлению Пилата, не обратит на них внимания (4). Удивление — это не вера. Пилат не видел в осознании Иисуса Себя Царем какой-либо угрозы для Рима, понимая, что Иисус не начнет немедленно действовать как царь. Не было ли это задумано Марком, чтобы убедить римские власти в том, что христи­анская Церковь не представляет собой по­литической угрозы?

Похоже, что около половины собравших­ся перед Пилатом совершенно не интересо­вались Иисусом; они оказались там только по той причине, что надеялись добиться от правителя освобождения известного заговор­щика и бунтовщика по имени Варавва. Пер­восвященники не были заинтересованы в освобождении Вараввы. Но они принадле­жали к высшему классу и могли многое по­терять от любого мятежа против имперской власти. Они собирались использовать Варав-ву в целях обеспечения осуждения Иисуса. Как и во многих современных государствах, амнистия заключенных объявлялась в связи с национальными или религиозными праз­дниками. Пилат рассматривал это как выход из затруднительного положения; возбужден­ные толпы видели в этом способ вернуть сво­его героя; первосвященники видели в этом возможность добиться смертного приговора Иисусу. Толпа и первосвященники настаива­ли на своем, Пилат оказался в западне.

Задавая свои намеренно оскорбитель­ные вопросы (ст. 9 и 12), он должен был по­нимать, что это предрешит смерть Иисуса. Требовать, чтобы первосвященники при­знали Иисуса Царем, и надеяться, что они будут просить освободить Его, было неле­постью. Должно быть, Пилат пытался уяз­вить их за те неприятности, которые они ему доставили. Это дало свои результаты: Варавву было решено освободить, а Иису­са — предать распятию. Распятие, означав­шее долгую и мучительную смерть, пред­назначалось для рабов и мятежников и ши­роко применялось в Палестине. Чем боль­ше Пилат спрашивал у собравшихся о причинах ненависти к Иисусу, тем громче они кричали, отказываясь отвечать. Чтобы избежать беспорядков, которые, казалось, вот-вот начнутся, Пилат, будучи человеком малодушным, уступил (15; ср.: Мф. 27:24). Но Марк расставил акценты по-своему: только несправедливый римский правитель мог предать смерти ни в чем не повинного религиозного Учителя, ведь Пилат знал, что все обвинения ложны. Решающим факто­ром стала не религия, а политика, как это часто бывает и в наши дни во времена го­нений.

15:16—20 Пародийное приветствие Царя (см.: Мф. 27:27—31). Жестокое издеватель­ство над Иисусом в суде первосвященни­ков было повторено воинами Пилата. Крас­ного плаща римского солдата и грубого вен­ца, сплетенного из терновника (•£ расте­ние, считавшееся самым ничтожным), росшего в Палестине повсюду, было доста­точно, чтобы изобразить «царя». Возгласом «радуйся» воины могли бы приветствовать такого царя, как Ирод (•£ Царем был Ирод Великий в 40-4 гг. до н. э. Здесь, видимо, имеется в виду Ирод Антипа — тетрарх (или четвертовластник]), или даже самого кеса­ря, но по отношению к Иисусу все это было насмешкой. Римские оккупационные вой­ска вселяли страх в простых людей Палес­тины своей жестокостью. Избиения и даже пытки были обычным явлением, как вид­но из ответа Иоанна кающимся воинам в Л к. 3:14. Поэтому нас не должны удивлять удары и плевки, и даже безжалостное би­чевание, доводившее узника перед казнью до полусмерти. И все же один воин был так взволнован тем, что увидел и услышал при распятии, что признал Иисуса Сыном Божьим(15:39).(ВДеян. 10 рассказано о рим­ском воине, которого крестил Петр.)

15:21-47 Распятие (см.: Мф. 27:32-61; Лк. 23:26—56). Перед нами — решающий момент поругания Царя, ибо мы подходим к «крестному пути» -- дороге от дома пра­вителя к месту казни. Христиане до сих пор еженедельно отмечают в Иерусалиме па­мять об этом последнем пути Иисуса.

Похоже, что во времена Марка христи­ане римской общины не знали Симона, но были знакомы с его сыновьями. Если в Рим. 16:13 упоминается тот же самый Руф,то, по меньшей мере, его знали в римской церк­ви. Не исключено, что несение креста сде­лало Симона сторонником Иисуса. Обыч­но осужденный нес перекладину своего креста к месту казни, но Иисус, должно быть, совершенно обессилел после бичева­ния. Иногда люди умирали в результате би­чевания (число ударов не было ограничено), которое всегда предшествовало распятию. Те, кто живет в странах, где бичевание вос­становлено в качестве законного средства наказания, знают, к каким тяжелым по­следствиям оно может привести.

Голгофа («череп» или «лобное место») — холм, получивший это название благодаря своей форме. В настоящее время Голгофа застроена церковными зданиями, но близ­лежащий холм, называемый иногда «Голго­фой Гордона», дает некоторое представле­ние о том, как могло выглядеть это место. Вино со смирною, обладавшее горьким вку­сом, фактически было дурманящим сред­ством, которое благочестивые женщины Иерусалима предложили Иисусу для облег­чения мук на кресте (23). Иисус отказался, чтобы сохранить ясность сознания для Своей последней великой битвы. Как и при всех подобных казнях, одежда преступни­ка досталась палачам, и воины бросали жребий, чтобы выяснить, какой предмет одежды возьмет каждый из них, ибо они были неравноценны.

Описывая распятие, Марк не играет на чувствах читателя, как это сделали бы со­временные авторы. Он просто констатирует факты, ибо этого достаточно, чтобы потряс­ти нас. Возможно, в связи с тем, что Марк жил в Риме, он исчислял время иначе, чем греки (ср.: Ин. 19:14), поэтому мы не знаем точного времени распятия Иисуса. Важно лишь то, что тогда Иисус умер ради нас.

Теперь царский титул Иисуса был явлен всем на табличке, прибитой гвоздями к кре­сту, — это была последняя насмешка Пи­лата над священниками. Люди из толпы глумливо называли Иисуса Христом и Ца­рем Израилевым (только язычник мог го­ворить о распятом как о царе иудеев). На­смешки священников и народа при распя­тии служат веским доказательством того, что Иисус действительно заявлял о Себе как о Мессии и Спасителе. В противном слу­чае эта насмешка не имела бы смысла. Знамение, которого они требовали (32), было невозможно. Если Иисус должен был спасти нас как страдающий Мессия, то Он не мог спасти Себя от креста. Когда Он действительно дал великое знамение — знамение воскресения, -- они все равно не поверили. Вот почему еще в начале Свое­го служения Иисус ответил на это требо­вание так же, как и в споре с фарисеями (8:12). Вера увидит знамение во всем, что Он совершал; неверие не смогут убедить никакие знамения.

Тьма в шестом часу (по исчислению Марка) была символом Божьего Суда (Ам. 8:9). Мы не знаем, какого рода была эта тьма. Может быть, песчаная буря, неред­кая в этих местах. Затмение солнца исклю­чается, так как Пасха приходится на пол­нолуние. По-видимому, тьма символизиро­вала Божий гнев, направленный не только на тех, кто отверг Его Сына, но и на грехи, которые взял на Себя в ту минуту Иисус в качестве нашей искупительной жертвы. Отчего еще мог закричать Иисус, повторяя слова из Пс. 21, что Бог оставил Его (34)? Нам не дано постичь, что означала эта ос-тавленность для Того, Кто извечно не знал разлуки со Своим любящим Отцом; но это, как ничто другое, показывает, как страшен грех. Вопль Иисуса исходил из самого сер­дца, и Марк, приведя Его слова на арамей­ском языке, затем, как всегда, дает пере­вод. Не расслышав, или намеренно не по­няв, присутствующие истолковывают этот вопль как призыв к Илии, который, соглас­но преданию, должен был вернуться, что­бы спасти иудеев от большой беды.

Вероятно, к насмешкам воинов приме­шивалось какое-то сострадание, ибо один из них дал Иисусу губку, смоченную уксу­сом. Иисус отказался от вина со смирною, но на этот раз, по-видимому, принял питье (Ин. 19:30), чтобы обрести силы для послед­него победного крика. Возгласив громко, Иисус умер. Согласно Евангелию от Иоан­на, последним словом Иисуса было «Совер­шилось!» (Ин. 19:30). Римский сотник, коман­довавший проведением смертной казни, ус­лышал и понял, что Тот, Кто так возглашает и так умирает, должно быть, Сын Божий (39). (В греческом тексте имеется в виду «сын» с маленькой буквы, но это не существенно, ибо сотник был воином, а не богословом.) Церковь изначально видела в этих словах признание язычником того, что не смог при­знать Израиль, и если наши предположения о Марке верны, это было очень важно для него и для его церкви. В некотором смысле, Евангелие от Марка строится вокруг призна­ния Петра в Кесарии Филипповой и призна­ния сотника при распятии. С другой сторо­ны, мы можем усмотреть в нем противопос­тавление отречения Петра и признания сот­ника. Возможно, впоследствии этот сотник стал христианином, хотя Марк об этом не со­общает. Позднейший рассказ о том, что имен­но он принес Евангелие в Британию, являет­ся, скорее всего, благочестивой легендой.

Марк не говорит ни о землетрясении, упомянутом у Матфея, ни о землетрясении, предшествовавшем воскресению Иисуса, зато он останавливается на одном из его по­следствий. Огромная тканая завеса в храме, отделявшая святая святых от взглядов мо­лящихся, была разорвана надвое. Теперь до­ступ к Богу был открыт для всех — язычни­ку наравне с иудеем, мирянину наравне со священником.

Издали на распятие смотрело несколь­ко верных женщин — тех, которые поддер­живали Иисуса и апостолов деньгами, пи­щей и нежной заботой (41). Если кто-то кри­тически заявляет, что в наше время Церковь состоит в основном из женщин, то можно возразить, что в них никогда не было недо­статка, даже во времена Иисуса. Если ря­дом с Иисусом была группа мужчин-апос­толов, то была и группа преданных после­довательниц, и Марк сообщает здесь име­на некоторых из них. Две из этих женщин присутствовали при поспешном временном погребении Иисуса накануне субботы. Бла­гочестивым иудеям не полагалось оставлять тело казненного человека под открытым небом после захода солнца, особенно, если на следующий день была суббота.

Как всегда, у Бога нашелся для этого нужный человек, им был Иосиф — человек достаточно влиятельный, чтобы просить тело казненного (принадлежавшее в таких слу­чаях римским властям), и достаточно бога­тый, чтобы владеть высеченной в скале гроб­ницей, которую можно было использовать для временного захоронения (46). Как при­нято, к углублению в скале был привален большой камень для защиты тела от живот­ных и грабителей гробниц. Тот факт, что две Марии видели, где погребен Иисус, означа­ет, что, когда они вернулись туда по проше­ствии субботы, никакой ошибки быть не могло. Двое свидетелей знали место, и это были женщины. Для тех, кто живет в стра­нах, где свидетельство женщины не прини­мается в суде как равноценное свидетель­ству мужчины, это окрыляющая мысль.

16:1—20 Оправдание Царя

Рассказ Марка о воскресении довольно рез­ко обрывается на ст. 8. О том, как можно объяснить столь внезапный конец (если только это не было случайностью), см.: «Введение». Возможно, ст. 9-19 представ­ляют собой позднейшую попытку создания более полного заключения Евангелия. Эти стихи отсутствуют в наиболее достоверных рукописях, поэтому в N1V они напечатаны отдельно.

16:1-8 Воскресение Царя. В этих вось­ми стихах показано, что последний крик Иисуса на кресте — «Совершилось!» (о ко­тором Марк сообщает, не приводя слов) -означает «Миссия выполнена!» Это то, что начертано китайскими иероглифами на кресте высоко в горах Кулунь и о чем сви­детельствует грандиозная статуя Христа в Андах, в Южной Америке.

Суббота кончилась с наступлением ве­чера. Лавки открылись, поэтому женщины смогли купить благовония, необходимые для погребения. Чтобы умастить тело Иисуса, им пришлось ждать, когда наступит утро вос­кресенья (известного с тех пор, как «день Господень»). Эти приготовления неопровер­жимо доказывают, что даже ближайшие пос­ледователи Иисуса не ожидали Его воскре­сения и, следовательно, не сочинили эту историю. Зачем они покупали благовония и собирались бальзамировать Его, если наде­ялись, что Он воскреснет? Почему они бес­покоились о том, как отодвинуть камень от двери (3)? Если бы Иисус не воскрес, камень стал бы для них серьезной проблемой. Жен­щины хорошо знали, в какой гробнице был положен Иисус (15:47), ошибки быть не мог­ло. Они наверняка знали, что камень очень тяжелый и трем женщинам сдвинуть его не под силу. (Приготовления к погребению обычно совершали женщины.)

Подойдя ближе, они увидели, что камень уже отвален, гроб пуст, а внутри сидит юно­ша, облеченный в белую одежду. Он сообщил им радостную весть, что Иисус воскрес, и велел рассказать об этом Его ученикам. Хотя Марк не говорит, что этот юноша был анге­лом, блистающие белые одежды всегда ас­социируются с небесными существами (как видно из рассказа о преображении; 9:3). Счи­тать его простым учеником было бы неле­постью. Несчастный отрекшийся Петр был особо упомянут в слове надежды. Может быть, Марк полагал, что это поддержит хри­стиан, дрогнувших под натиском преследо­ваний в Риме и вдругих местах? Самое глав­ное, ученики снова увидят Иисуса в обыч­ной повседневной жизни в Галилее, как Он и обещал (14:28).

Мы предвкушаем, что Марк расскажет о том, как женщины с ликованием принес­ли эту весть ученикам, но вместо этого он сообщает, что они убежали (как прежде убе­жали мужчины). Это объясняется тем, что они исполнились благоговения и радости (перевод их обья/i трепет и ужас не вполне передает смысл), и потому никому ничего не сказали. Из других Евангелий мы знаем, что для превращения эмоций в живую веру, ко­торая способна свидетельствовать, потребо­валась личная встреча с воскресшим Хрис­том (Ин. 20:18). Возможно, Петр сам призна­вался в этом перед церковью Марка (7).

16:9-20 Дополнение. Как сказано во «Введении», первые христиане, как и мы, недоумевали, почему Евангелие от Марка обрывается столь резко, тем более что дру­гие Евангелия содержат такой исчерпыва­ющий рассказ о явлениях Иисуса после воскресения. Похоже, что в 16:9—20 соеди­нились результаты двух попыток дополнить этот рассказ (ст. 9-18 и 19,20). В основном они состоят из деталей, взятых из других Евангелий или Деяний святых Апостолов, с некоторыми дополнениями из преданий ранней Церкви. Говорить о принадлежнос­ти этих стихов Писанию нельзя (в отличие от остального текста Евангелия), но они представляют собой честную попытку «до­полнить» рассказ об Иисусе.

В ст. 9-18, взятых главным образом из Евангелия от Иоанна, рассказано, как Ма­рия Магдалина первой увидела воскрес­шего Иисуса. В ст. 12,13 сообщается о яв­лении Иисуса двум ученикам в Эммаусс (Л к. 24:13—32), а ст. 14 перекликается с дру­гими Евангелиями, хотя обстоятельства описанного события точно не известны.

Ст. 15-18 соответствуют «вел и кому по-ручению» из Мф. 28:19,20, которое Марк кратко изложил в 13:10. Крещение должно было стать знаком преданности Христу; неверие будет само себе служить осужде­нием. Большинство упомянутых здесь зна­мений можно найти либо в Евангелиях, либо в Деяниях святых Апостолов (за ис­ключением неуязвимости к смертоносно­му питью, хотя о ней упоминается в ран­них христианских преданиях). Необходи­мо отдавать себе отчет, что даже этот древ­ний церковный автор не предполагал, что указанные знамения исполняются всегда и для всех. Мы не должны полагаться на них и подвергать Бога испытанию, как это делает одна христианская секта, исполь­зующая ядовитых змей. Это знамения Цар­ства Божьего. Когда они происходят, нам следует принимать их с благодарностью, но мы должны сосредоточиться на Царстве Божьем, а не на его знамениях.

Ст. 19,20 — это, вероятно, еще одно до­бавление. Оно содержит краткий, испол­ненный ликования отчет о вознесении Иисуса и о проповеднической деятельнос­ти апостолов, в которой слово Господне под­креплялось знамениями.

Как сказано выше, эти стихи не входят в Писание, и потому их не следует исполь­зовать для доказательства каких-либо док­трин. И все же они являют собой ценный свод верований первых христиан, и, по­скольку они согласуются с Писанием, мы их признаем.

Alan Cole